Телевизор Петрович не любил, и не смотрел. Говорил, что это занятие для бездельников, и для тех, кому свои глаза не жаль. Но радио он уважал, так что был в курсе всех событий, а музыка радовала его слух. Правда, он не любил эти современные веяния. «Рэп, металлика и прочая лабуда — это для молодых и несмышлёных, — повторял он, — а нам, старичкам, чего-нибудь лирическое подавай!» Однако, лёгкий рок и джаз, Петрович очень даже уважал и слушал с удовольствием.
У него в гараже было для этого много всякого старого хлама, из которого как он говорил можно сделать конфетку при наличии рук, растущих из нужного места. А руки у него были золотые, всем на диво.
2
На стеллажах у него стояли рядком радиоприёмники, магнитолы, магнитофоны, глядя на которые его друганы чуть ли не пускали слезу, вспоминая своё небогатое детство. Была у него и парочка проигрывателей виниловых дисков, иголки для которых он изготавливал сам. И для себя, и на продажу. Его иголки очень ценились, и были намного лучше заводских. Уж что там с ними Петрович делал — никому не известно. Это было его ноу хау.
Старые пластинки ему приносили прямо в гараж, да и на помойках он не брезговал прихватить что-нибудь из классики. О его коллекции ходили легенды. Поговаривали, что у него имеются такие экземпляры, за которые коллекционеры готовы отвалить немалые деньги. Но Петрович ничего не продавал, правда, иногда дарил по доброте душевной, если чувствовал истинного ценителя, а не рядового фарцовщика, желающего подзаработать на его доброте.
Несколько пластинок он подарил Полине, в придачу к отремонтированному им же проигрывателю дисков. Старенький такой проигрыватель, который достался ей от бабушки. Вообще с Полиной он любил поболтать, просто так, не отрываясь от какой-нибудь мелкой ремонтной работы. И она, понимая, что не сильно его отвлекает, рассказывала всякие разности про свою учёбу, про домашние дела, про то, что происходит в её окружении.
Советов она не просила, да и Петрович не был настроен что-нибудь советовать, так как считал, что каждый должен жить своим умом. Однако, у него была масса поучительных историй из собственной жизни, которыми он охотно делился. А уж какие делать выводы — пусть Полина сама решает. Никогда он никому ничего не навязывал, хотя своё мнение всегда имел.
3
Как-то Полина зашла к нему в совершенно неурочное время, неся в руке туфлю со сломанным каблуком.
— Петрович, выручай! — чуть ли не прокричала она с порога, опаздываю уже, а я без ног. Ну и дороги у нас, только в сапогах можно ходить, или в пимах, если зима.
— Не волнуйся, — проворчал Петрович, — сейчас всё сделаем. И куда это ты так заторопилась, неужто на свидание с новым кавалером. Старого-то мы с тобой отвадили, как я помню.
— Ой, если бы! Не до кавалеров мне теперь — надо реферат писать, а у меня ещё конь… ну ты понимаешь. Как-то я это дело запустила, и помочь-то некому.
— И какая же тема твоего реферата?
— Букетно-конфетный период в литературе девятнадцатого века.
— Сама выбирала, или сверху спустили?
— Тянули жребий, и мне вот эта фигня выпала, прямо и не знаю о чём там можно написать. Сама-то я пару раз через эту беду прошла, и ничего там не было романтического. Какая-то обязаловка и предсказуемость.
— Вот и напиши про это. Обопрись на классиков, у них много чего по этому поводу имеется. Ещё и про винишко напиши, они это дело любили.
— Напишу, конечно, только время своё жалко тратить на такую фигню. Ой, извини за мой лексический сбой.
— У тебя-то есть хоть кто-нибудь на примете. Я в твои дела не лезу, но раз уж такой разговор пошёл, то грех не спросить.
— И да, и нет. Есть один парнишка с матфака, так он сейчас занят. Вот как раз на этом букетно-конфетном зациклился. А Клава — она Клава и есть. Ей только цветочки да конфетки подавай. Нехорошо про однокурсниц гадости говорить, но вот дурочка она, хотя и корчит из себя что-то. Просто парня жалко. Он такой ещё наивный, а она рада стараться. Лапшу ему в жутких количествах на уши вешает. Он так хвостиком за ней и ходит. А ведь не глупый парень, но эта ведьмочка его приворожила, и никак он от неё не отлипнет.
4
Петрович помолчал, а потом сказал:
— Клаву уже ничем не исправить, только жизнь может её чему-то научить. Для этого надо, чтобы ей по мордасам надавали и не раз, и не два. Да и то вряд ли она одумается. Это ведь наследственное. А вот парнишке твоему, кстати, как его зовут, помочь можно. Это вроде как надо с него порчу снять. Я сам в это всё не особенно верю, но мая бабушка, царство ей небесное, меня кой-чему научила.
— Уж не приворотное ли зелье ты мне предлагаешь выпить, или отворотное для Петюни? А это вообще-то законно? Меня не привлекут за совращение, или за что там ещё. Неэтичное поведение, повлекшее за собой… и дальше со всеми остановками. Посадят или нет? Скажи прямо.