По дороге его немного мутило, голова кружилась, и тогда он останавливался возле какой-нибудь стенки и пережидал приступ, вдыхая аромат своего букета.
Так Петрович добрался до дома. Несколько раз по пути его прошибло потом, он чувствовал слабость и ломоту во всём теле. «Как-то фигово мне совсем, — успел он подумать, открыв дверь в квартиру и с трудом прикрыв её изнутри. — Надо чуток отлежаться!»
Он упал на диван и провалился в беспамятство. Провалявшись так несколько часов, Петрович заставил себя подняться и, с трудом добравшись до кухни, включил чайник, чтобы заварить травяной сбор. Там же он прихватил градусник, и отправился обратно на диван.
Когда он попытался поставить себе под мышку градусник, тот едва не выскользнул у него из руки. Цифры на шкале расплывались у Петровича перед глазами, но он сконцентрировался, встряхнул ещё разок этот нехитрый прибор, и загнал ртуть на положенное ей исходное место.
4
Как почудилось Петровичу, градусник у него под мышкой что-то негромко напевал: «Будет день и будет ночь — прогони болезни прочь!»
«Он ещё и поёт, — подумал Петрович, проваливаясь в очередное забытьё, — ух,ты!» Градусник выпал у него из подмышки и скатился на пол. По счастью около дивана стояли тапочки, так что падение не повредило градусник. Он уютно устроился там, как будто это была лодка-плоскодонка, и продолжал напевать: «По морям, по волнам — нынче здесь, а завтра там!»
Очнувшись, Петрович обнаружил, что градусник куда-то запропастился. Он обнаружил его в своём тапке, и, сконцентрировавшись, снял показания. Цифры ударили ему в голову — такого он никогда не видел. Столбик ртути достиг отметки в 41 градус. «А ведь это тринадцатое по счёту простое число, — ни с того ни с сего пришло в голову Петровичу перед тем, как он опять отключился, — не к добру всё это!»
Петровичу пригрезилась Кристина, их такие короткие встречи, и неожиданное быстрое расставание. Ему чудилось, что она где-то рядом, что вот она склоняется над ним и целует его в лоб. Он открыл на мгновение глаза — рядом никого не было. На тумбочке лежал градусник и немного поблёскивал в луче, падавшего на него солнечного света. Он ещё успел заметить закономерность в блеске — три коротких, три длинных, три коротких. «А это ведь SOS на морзянке, — успел подумать Петрович, забываясь в беспамятстве, — и кому он это передаёт сигнал бедствия?»
А совсем недалеко он него почти такой же градусник поблескивал в руках у Кристины. «Ого! — прошептала она, — надо поспешить! Что-то Петрович совсем плох!»
Она только что вернулась от дочери, и даже не успела распаковать вещи. По счастью всё там оказалось не так уж страшно, но понадобилось немало времени и усилий, чтобы дочка вернулась в нормальное состояние. Кристина планировала связаться с Петровичем и встретиться с ним в ближайшие дни на той же скамеечке. За прошедший год с небольшим они с Петровичем никак не связывались друг с другом. Таков был уговор, когда они расставались.
5
Кристина тихонько постучала в дверь. По рассказам Петровича она знала, что звонок он давно отключил. Никто не ответил, и никакого движения за дверью не было. Кристина толкнула дверь, и та отворилась. Она была не заперта. «Это вполне в духе Петровича, — подумала она и негромко проговорила, — Петрович! Как ты там?»
Кристине никто не ответил. Она вошла в квартиру, сбросила туфли и прошла в комнату. Петрович лежал на диване в неудобной позе. У него на лбу была испарина, а глаза были полузакрыты. Он что-то негромко бормотал про себя. Кристина расслышала среди этого полушёпота и своё имя. «Всё не так уж и плохо, — подумала она, — если он ещё помнит моё имя!» Она посмотрела на градусник и тихонько охнула: «Ничего себе! Это же надо себя довести до такого состояния!»
Дальше Кристина действовала быстро и решительно. Она положила на лоб Петровича холодный компресс, потом подложила ему под голову пару подушек, и напоила сначала простой водой, а чуть позже и травяным чаем, про который ей как-то рассказывал сам Петрович. В сумочке у Кристины оказался и стетоскоп, так что она послушала сердце друга и измерила его пульс, который поначалу был очень высок, но постепенно приходил в норму, или около того.
Было заметно, что мало-помалу Петровичу становится лучше — он стал дышать ровнее и не так часто, болезненный румянец уступил место обычному ровному цвету кожи, который так понравился когда-то Кристине. Да и температура заметно снизилась. Кристина даже не стала её мерить, она и на глаз могла определить, что уже ниже 38 градусов.
6
Наконец Петрович открыл глаза и посмотрел на Кристину: