КУКАРАЧА
У меня неплохая коллекция грампластинок, которую я начал собирать ещё в первые послевоенные годы. В ней немало раритетных дореволюционных шеллачных дисков немецкого, польского, английского, венгерского производства. Гордость коллекции — отечественные пластинки как официального, так и «подпольного» изготовления на так называемых «рёбрах», т. е. записанные в домашних условиях на использованных рентгеновских снимках и содержащие запрещённые в те годы песни Высоцкого, Окуджавы, Визбора, Галича. Есть и самые последние стереограмзаписи на «долгоиграющих» винилитовых дисках.
Чтобы легче ориентироваться в коллекции, все пластинки пронумерованы и занесены в каталог. Как-то недавно, просматривая свой каталог, я совершенно случайно задержал взгляд на пластинке известного советского эстрадного и киноартиста Леонида Утёсова с его личным автографом.
Среди ряда песен в его собственном исполнении на диске были две или три песни в исполнении его дочери — Эдит Утёсовой, в том числе очень популярные в те годы «хиты» — песни «Пожарный» и «Кукарача». В последней из них некая легкомысленная девчонка присвоила себе завораживающее слух, загадочное, интригующее имя — Кукарача, а чем это обернулось в финале, говорилось в тексте самой песни:
От обиды чуть не плачу,
У меня в груди вулкан:
Он сказал, что Кукарача -
Это просто… таракан!
За Кукарачу, за Кукарачу
Я отомщу
Я не заплачу, нет, не заплачу,
Но обиды не прощу!
Вот такая трагикомичная история. Но мне слово «Кукарача» вдруг напомнило другую историю, вовсе не трагикомичную, а скорее детективную, которая вполне могла закончиться большим международным скандалом, не говоря уже о лишении должностей и партбилетов нашего Министра, начальника Главка, директора завода и других высокопоставленных «шишек».
Впрочем, закончилась эта история вполне благополучно. Но произошло это исключительно благодаря тому, что решение по этому вопросу было принято в приватной беседе после двух бутылок армянского коньяка и кубинского рома Генеральным секретарем ЦК КПСС Никитой Сергеевичем Хрущёвым и Команданте Острова Свободы Фиделем Кастро на личной вилле последнего, где он принимал в качестве почётного гостя нашего Генсека.
Оба высоких руководителя от души посмеялись над нешуточным ЧП, разразившемся на Острове из-за типично «совкового» головотяпства, в основе которого лежало наше врожденное желание перестраховаться, боязнь «…как бы чего не вышло…» и страх лишиться партбилета.
Вот об этой истории и пойдёт сегодня речь.
Я уже упоминал в одной из предыдущих историй, что в 60-е годы прошлого века на отечественном радиорынке самыми популярными моделями «чёрно-белых» телевизоров безоговорочно были модели «Темп-6М» и «Темп-7М» с экранами в 47 и 59 см. Эти модели выпускались Московским радиозаводом с 1965 по 1972 год и были действительно самыми лучшими, самыми надёжными и стабильными аппаратами, отвечавшими самым высоким требованиям не только отечественных, но и зарубежных стандартов.
Неудивительно поэтому, что львиная доля выпускавшихся аппаратов шла на экспорт в такие страны, как Англия, Болгария, Румыния, Финляндия, Эквадор, Монголия, Корея. Иран, Колумбия, Судан. А в Пакистане и Иране были даже построены заводы, выпускавшие эти модели.
За 8 лет было выпущено и продано свыше миллиона «Темпов». При этом на проданные телевизоры практически не поступало рекламаций — телевизоры одинаково надёжно работали как в странах с суровым северным климатом — Канаде, Швеции. Финляндии, так и в странах с тропическим климатом — Индии, Китае, Пакистане, Турции.
А тут вдруг как гром среди ясного неба…
Впрочем, лучше вернёмся к началу этой истории и расскажем всё по порядку, по мере развития событий. В один прекрасный день директор нашего завода Дмитрий Евгеньевич Глаголев вызвал к себе Главного конструктора телевизоров Давида Самуиловича Хейфеца и сказал ему, что через аппарат ЦК поступило указание срочно, в течение месяца, подготовить к отправке на Кубу 10 тыс. телевизоров. Среди них должно было быть 5 тыс. «Темп-6М» и столько же «Темп-7М» с так называемым «Американским» стандартом: 525 строк, 60 кадров, УПЧ звука 5,5 МГц и т. п.