— Ну все, все, успокойся. Был неправ, погорячился. — Я примиряющее поднял вверх открытые ладони. — Короче, при правильном раскладе сможешь к цене ноль подрисовать. А закупочную тут просто на пару тысяч поднимем.
— Ноль подрисовать? А не больно круто? — засомневался бармен.
— Нет, нормально. — Успокоил я его. — Сам прикидывай — если даже ты, старый жук, стал у меня этот арт спрашивать, посмотрев клип на ноуте, то прикинь, что сейчас на Большой Земле начнется. Их скупать будут за любые деньги. До этого, сам знаешь, их только ботаники брали, потому как толку с них, кроме разнообразной радиоактивности, никакого. И на Большой Земле их сейчас — парочка в «курчатовке», пяток у американцев, еще по одной в разных там французских-английских универах. И все. Те своих «рыбок» ни под каким соусом не продадут, они им для науки нужны. И охрана там хорошая. Значит, куда богатеньким буратинам бечь? Правильно, к перекупам. А перекупам при хорошем заказе куда? Правильно, в Зону, к тебе, к Сержанту, к Сидоровичу, ну, к другим еще там. А вот теперь картина маслом — все «рыбки» в руках одной теплой компании. И тогда что сможет сделать теплая компания? Абсолютно верно — назвать СВОЮ цену.
— Вот же пройдоха. Хорошо, что ты в конкурентах у меня не ходишь, — добродушно улыбаясь, бармен прошелся к стоящему в углу комнаты старому шкафу, позвенел вынутой из кармана связкой ключей, открыл дверку и возвратился обратно к столу с ручной мельничкой и пачкой кофе в зернах. — Так как ты себе эту теплую компанию представляешь?
— Ты, я, еще пара сталкеров из ветеранов. В равных долях. — Тонкий запах перемалываемых зерен поплыл по комнате, вплетаясь во все остальные запахи и отодвигая их на второй план. В предвкушении еще более сильного запаха свежесвареного кофе рот наполнился слюной, я непроизвольно сглотнул, а воображение уже подсовывало услужливо запах-вопоминание пузырящейся коричневой пенки. — Мы эти арты по сталкерам ищем-скупаем, за тобой — финансирование и сбыт перекупам.
— Фифти-фифти. Пятьдесят процентов на меня, пятьдесят на всех вас. Все это за вычетом накладных. А там хоть всю Зону можешь к себе в компаньоны взять. — В умении торговаться мне до Дядюшки Оффа было — как тушкану до топотуна (прим. — топотун — он же псевдогигант). А тот неторопливо продолжал крутить ручку мельнички, ожидая моего крайнего слова.
— Я так понимаю — без моего «да» кофеек мне не обломится?
— Ты неправильно понимаешь. Без твоего «да» кофеек тебе вообще обломится. По полной и надолго. — Бармен приветливо улыбнулся, показав все тридцать два, или сколько их там, у акул капитализма, зуба.
— Под влиянием жесточайшего шантажа вынужден согласиться. Только, по моим «рыбкам» мы с тобой тет-а-тет решаем. Прямо сейчас. Чего ты так на меня изумляешься? У меня их две штуки. — Всетаки приятно последнее слово за собой оставить. Дядюшка Офф с удвоенной энергией закрутил ручку кофемолотильного аппарата.
После пары кружек ароматного кофе я, сытый и довольный, вышел в зал. Народ за столиками и возле стойки переговаривался между собой, не обращая на меня особого внимания, охранник молча посторонился, пропуская в зал. В углу, в компании с бутылкой «Казаков» стоял Вова Спорщик. Он то мне и был нужен. Пару дней назад Вова вернулся из очередной ходки, вернулся, что называется «по ноздри», большую часть хабара скинул, и теперь пропивал вырученные деньги, но несколько артов оставил. Как он сам сказал — «на похмел и под новую ходку». Среди них, если он прошлый раз не наболтал, была и «золотая рыбка».
— Вова, привет! Ты «рыбку» еще не скинул? — я решил сразу брать быка за рога. Пока Спорщик еще мог адекватно оценивать окружающую обстановку.
— А! Здорово, бродяга! — обрадовался новому собеседнику Спорщик. И сразу же сделал попытку перевести меня в категорию собутыльников. — Отшел, дружбан, давай с тобой выпьем! Бармен! Дай еще один стакан! И еще одну, нет две флакошки «казачат»!
— Стой, стой, стой! Вова, я ж не пью. Ты мне про «рыбку» скажи
Отшельник, для тебя — любой стих. Если тока щаз-з вспомню. Ну мы с тобой щаз-з выпьем — и я сразу вспомню. — Спорщик пьяно покачнулся, но успел ухватиться за полку стойки. — И рыбков на закуску возьмем. В томате. А то я уже всех съел. И в масле, и в томате. Во, смотри…
Спорщик показал рукава сталкерского комбеза, измазанного один в томате, второй — в масляных пятнах, потом пьяно повел рукой, сметая на пол пустые и полупустые жестянки рыбных консерв. Охранник на шум посмотрел неодобрительно, явно не Спорщик будет остатки рыбы с пола убирать. Но — клиент прав, пока платит. А этот сталкер пока платит.
— Вова, не надо на меня вешаться. Ты мне «золотую рыбку» продашь? Я тебе на штуку от торгашей цену подниму. Мне «рыбка» нужна.
Взгляд Спорщика на мгновение прояснился, он перестал качаться и внимательно на меня посмотрел.
— На штуку?
Я кивнул. Он задумался, но потом внезапно в лице проскользнуло что то такое, как у пятилетнего мальчишки, удачно утащившего с кухни прямо из под носа родителей банку варенья или кило конфет.
— Нет! Мы с тобой сейчас поспорим — кто кого перепьет. Если я тебя — то ты мне деньги, а я тебе артефакт, а если ты меня — то я тебе артефакт, а ты мне деньги.
Думаю, не надо объяснять, откуда у Вовы взялось прозвище? Спорщик, довольно улыбаясь, ждал моего ответа. Однако, дилемка нарисовалась. Алкоголя я не употребляю принципиально, а поступаться принципами ради денег — тоже не в моих принципах.
— То есть — если я перепиваю тебя — то ты мне артефакт, а я тебе деньги. А если ты меня, то все равно — ты мне артефакт, а я тебе деньги. Я правильно понял?
— Нет! — замотал головой Спорщик, — если я тебя, то ты мне деньги, а я тебе артефакт.
— А! Ну, такая расстановка многое меняет. А пить то зачем?
Вова Спорщик посмотрел на меня укоризненно-недоуменно, как на не дошедшего до горшка первоклассника.
— Пить — нужно!
— Ладно, Володь, ты пока водочки заказывай с закуской, а я пойду рефери найду, или себе замену. — Вариант с заменой был достаточно неплох, найти сталкера, желающего выпить на халяву, в баре труда не составляло.
— Не-е-ет, замены не надо, — Спорщик растекся своей двухметровой стокилограммовой тушкой по столешнице и пьяно погрозил мне указательным пальцем, — мы же с тобой спорим, поэтому рефери ищи, а замены не надо.
В глубине зала, за столиком, боком ко мне, сидел старый знакомый, Игрек, в компании с незнакомым мне сталкером. К их столику я и направился.
— По здорову, бродяги!
— О! Отшельник! Присаживайся. Знакомься, это Жека, кличут Тормом, иногда Тормозом, но он не тормоз. Хоть он об этом постоянно уверяет. Присаживайся давай. Как сам? — Игрек, сталкер-ветеран, в промежутках между ходками постоянно ошивался в баре. Правда, промежутки эти были весьма короткие. Сталкеры, владеющие снайперскими винтовками и умеющие из них стрелять, ценились весьма высоко, часто и охотно приглашались в групповые ходки и рейды. Так что, Игрек со своей «плеткой» без работы и на голодном пайке не сидел.
— Игрек, тут вот какое дело… Помниться ты камешек находил, который из водки воду делает?
— Ну, было дело. — Снайпер подозрительно на меня покосился. — Поподкалывать меня решил? Может, уйметесь уже?
— Не, все всерьез. У тебя этот камушек где?
— Камушек у меня в кармане. Я его к ботаникам на Янтарь таскал, они его посмотрели. Теперь он не фонит. Там дрянь радиоактивная просто на него налипла, они почистили. Это хорошая новость. Только других свойств, кроме как превращать водку в воду они не нашли, хоть и уполовинили его почти на треть. Это плохая новость. Тебе он для чего? — Сталкер поднял банку пива, стукнул о край банки Жеки, отхлебнул и внимательно на меня посмотрел.