Возвращаясь через лежбище сталкеров к месту постоянной на эту ночь дислокации, я услышал много нового про придурков, бегающих ночью на улицу в кальсонах писать эсэмэски бабушкам. Поднятые со своих мест сталкеры перегыгыкивались как котики на берегу Баренцова моря из передачи про природу.
Утро началось с сюрпризов из разряда подарков. Направившись в сторону Армейских Складов для разговора со Скрягой, основным торговцем и каптерщиком, по совместительству, группировки Свобода, что называется «не отходя от кассы», а если быть точным — не уходя далеко от Бара, я наткнулся на искомое. А вернее на то, что спокойно заменяло разговор со Скрягой. Это искомое в две глотки храпело за остовом разбитого грузовика, прямо возле стены крайнего к асфальтовой ленте здания. Комбез с разного рода вставками и прибамбасами позволял издалека идентифицировать одно из тел как Диму Тюнинга. Вторым оказался тоже Дима, по прозвищу Котяра. Оба — из Свободы. Две пустые бутылки из-под водки наглядно говорили о причине их падения и отключения от связи с внешним миром.
— Здорово, Димки-невидимки! Что, водка позвала в дорогу? Долговцам пошли морды бить, да асфальт кончился?
— А, здароффф…- Тюнинг на мгновение приоткрыл глаза, и, не докончив фразы, отключился.
— Это кто? Кто тут? — Котяра поднял круглое, заспанное лицо и сквозь щелочки заплывших глаз попытался меня рассмотреть. Потом сел, энергично потер ладонями лоб и щеки, кончиками пальцев потрогал запухшие глаза, посмотрел на меня и расплылся в довольной улыбке, которой позавидовал бы его чеширский тезка. — Хочу домой, в Японию! Здорово, Отшельник!
— И снова здорово. Вы чего тут делаете, болезные?
— Так у нас это, водка вчера кончилась. И у Скряги кончилась. Вот мы и пошли к Дядюшке Оффу, за водкой. Да что-то устали по дороге, и присели отдохнуть. Видать, задремали маленько. — Котяра, потягиваясь, раскинул руки, выгнул спину, распрямляющаяся левая нога зацепила жалобно звякнувшие бутылки. Он резко замер, и задумчиво уставился на них. — Или мы дошли, и уже обратно устали? Димка, мы вчера до Дядюшки дошли или нет?
Тюнинг что-то невнятно пробормотал в ответ, повернулся на бок и свернулся калачиком. Котяру такое невнимание со стороны товарища сильно задело, и он резко повернулся в сторону соратника, с намерением хорошенько его потормошить, но тут же охнул, ухватился за голову и жалобно попросил:
— Отшельник, дай водички, а?
Я отстегнул флягу и протянул страдальцу. Котяра, запрокинув голову, сделал несколько больших глотков, и удовлетворенно закряхтел. Потом навалился на товарища, и аккуратно, тонкой струйкой полил ему водой из фляжки на ухо. Тюнинг, ошалело мотая головой, резко сел, сбрасывая с себя Котяру, а потом набросился на него, пытаясь подмять под себя.
— Борьба нанайских мальчиков! Цирк уехал, клоуны остались, вы продолжайте, я сейчас зрителей подгоню.
Тюнинг отнял флягу, приложился, протянул ее Котяре, потом мне, потом обратно Котяре, в итоге приложился еще раз, и, крепко вцепившись в нее руками, уставился на меня.
— Я как сюда попал?
— Тюнинг, ты это у меня спрашиваешь? Вон, у Котяры спроси.
Свободовец послушно повернулся и спросил:
— Я как сюда попал?
Котяра задумчиво уставился на него и ответил, почесывая нос:
— Дим, а я думал, что ты лучше знаешь…
Через пять минут, опустошив флягу, и вернув мне пустую баклажку, друзья рассказывали, что вчера отмечали день рожденья Повара, сначала водка кончилась у именинника, потом на кухне, потом она отчего то закончилась у Скряги. И тогда они вдвоем, не удовлетворенные подобной перспективой окончания вечера, пошли устраивать продолжение банкета в бар к Дядюшке Оффу. Сначала они хотели идти в трактир к Сержанту, но побоялись не пройти фэйсконтроль на входе, потому, что были немного выпимши, и от них пахло водкой. В отношении момента — когда они устали и присели отдохнуть — до захода в бар, или после — друзья во мнениях разошлись. Период нахождения в баре ни один из них не помнил, но и то, откуда взялись две пустые посудины — внятно они объяснить не могли.
— А это вам зачем? — спросил я, кивнув на торчащий из кабины грузовика ствол ручного пулемета. Котяра недоуменно посмотрел на ствол, потом на Тюнинга, тот невозмутимо пояснил:
— Это я на всякий случай прихватил. Вдруг слепыш набежит, или тушкан выскочит…
— Ну да, ну да, не прожить в деревне без нагана…. Димки, разговор есть серьезный…
Через полчаса мы обо всем договорились. В случае появления «золотых рыбок» у Скряги, или у свободовцев вообще, Тюнинг их забирает или выкупает, как «крайне необходимый артефакт для тюнингования и модернизации экзоскелетов, комбезов и оружия». Прошедшие через руки Тюнинга вещи ценились очень высоко, а Скряге приносили постоянный и немалый доход. Поэтому за появление бесконтрольных «золотых рыбок» со стороны свободовцев можно было не волноваться. Попутно я договорился о переделке пары стволов для себя по умеренной цене.
Друзья, прихватив пулемет, отправились обратно на базу, я решил сходить в бар позавтракать, заодно доложиться Дядюшке Оффу о проделанной титанической работе, и, под эту марку, попробовать раскрутить его на кружечку свежесваренного кофе.
С утра посещаемость бара стремилась к нулю, поэтому я, сделав Дядюшке заказ, расположился за свободным столиком на понравившемся мне месте. Немного погодя трактирщик принес завтрак и сам присел на свободное место рядом. Шкрябая алюминиевой ложкой по эмалированной миске, я обстоятельно доложился о проделанной работе, опустив, ради вящего эффекта, некоторые детали. Дядюшка Офф, довольно покачивая головой, огладил руками фартук, и принес себе баночку пива, заявив, что под хорошие новости можно и такие траты себе позволить. Пискнула моя капэкашка, я положил орудие труда на край тарелки, и проверил поступившее сообщение. Айрон и Леший встретились, обшарили указанные мною кусты, и нашли труп химеры. Топотун практически размозжил и втер в землю среднюю часть ее туловища, но верхняя часть, по уверению Лешего, прекрасно подходила для изготовления чучела. Поэтому они сейчас изготовят носилки, и после обеда, или ближе к вечеру, планируют подойти вместе с трофеем на Росток, в бар. В ответ я им направил предложение по приходу встретиться не в баре, а в разбитой водонапорной башне. Не переставая ковать железо, я сообщил бармену о возможном приобретении трех «рыбок», и назвал ему сумму стоимости головы химеры как сумму оплаты за артефакты. И под эту новость немедленно потребовал себе кружку кофе, сваренного, а не растворимого. Он вздохнул, но согласился, и с названной суммой оплаты, и с необходимостью готовить кофе. Ворча что-то об аферистах с большой дороги и о своем добром сердце, Дядюшка Офф отправился на скрытую в недрах подсобки кухню готовить мой кофе. Я, тем временем, набрал запрос Игреку, и сразу же получил ответ, что они с Тормом на подходе.
Пискнула капэкашка. Айрон спрашивал, что делать с тушей псевдогиганта. Химера все таки успела его полосануть перед смертью, и теперь топотун валялся недалеко от убитого им врага. В ответ я ему настучал сообщение, что если хочет — может взять ее себе. В качестве брелока на ключи. В ответ пришел лыбящийся смайл, и второй, показывающий… ну, скажем так, язык.
Бармен принес кофе, и я отключился от окружающей действительности, наслаждаясь запахом и вкусом сваренного напитка. От приятных размышлений меня отвлек шум возле входной двери. Игрек и Торм волоком затаскивали в бар металлический ящик.
— Здорово, компаньоны! Чего приволокли?
— Привет! И вот, пока некоторые несознательные личности тут кофей хлещут и халву с шербетом трескают за обе щёки, мы, бедные труженики села… — патетически, вздев правую руку вверх начал Игрек, но я его перебил.