— Док, я вот что думаю: пусть она считает, что будет контакт — частного характера. По-моему, так будет лучше.
— Хорошо. Ваша передача закодирована. Включаю связь… сейчас.
Пока он говорил, на экране появилась комната, озаренная светом горящего в камине огня. Адела сидела в кожаном кресле. Эта комната была кабинетом, из которого она вела все передачи. Здесь размещалась ее сложнейшая компьютерная аппаратура, спрятанная за рядом резных деревянных дверей. Изображение сливалось, обретало резкость и прекрасное лицо Аделы возникало из темноты, как расцветающий ночью марсианский жасмин. Ее пикантно косящие глаза, нежные, как лето, казалось, безмолвно что-то обещали; чувственные губы были накрашены темно-красной помадой, и тем не менее показались Баку непривлекательными. Этот цвет смотрелся как кровь.
— Адела Вальмар? — спросил он, прилагая все усилия, чтобы казаться почтительным.
Адела склонила свою чудесную головку в знак королевского подтверждения.
— Я думаю, есть дело, которое мы могли бы обсудить.
— О? — вопросительно протянула Адела. — Мне так не кажется. Я не имею дел с людьми, которых не знаю.
Бак рассмеялся. Это было просто грубое ржание, и Вильма посмотрела на него с большим удивлением.
— Приступим, мисс Вальмар. Я знаю точно, что вы часто проворачиваете всякие дела с клиентами по одному закодированному номеру. — Хьюэр устроил эту беседу через строго засекреченный канал. — Я даю вам уникальную возможность узнать ваш рынок сбыта поближе… лично.
Адела опустила веки и презрительно посмотрела на Бака.
— У меня нет никакого желания вас узнавать.
— Тогда почему же вы приняли мой звонок? Давайте-ка прекратим играть в эти игры. — Бак поднял шкатулку и открыл ее.
Камни замерцали, переливаясь огнями радуги. Глаза Аделы широко раскрылись.
— Я нахожу, что наш разговор более интересен, чем я предполагала вначале.
— Еще бы!
— Вы считаете, что эти камни можно купить?
Бак приготовился было ответить, как вдруг по низу видеоэкрана побежало какое-то сообщение.
— Я слышал о каком-то большом грузе, который видели в районе астероидного пояса, — произнес он, пытаясь одновременно отвечать и читать надпись на экране.
«ЭТО ХЬЮЭР. ПРОСМАТРИВАЮ СПИСОК ПРОДАЖ АДЕЛЫ… У НЕЕ ЕСТЬ ПЛАНЫ ЗАЩИТЫ ХАУБЕРКА».
— Тот груз исчез.
— Мне это известно, — спокойно произнес Бак. — У меня есть подробные и исключительные сведения об этом грузе. Я надеялся, что такое положение дел может продолжаться некоторое время.
— У меня было одно предложение купить за определенную сумму некоторые подробности, касающиеся этого груза.
— Об этом я тоже осведомлен.
— А, так это были вы? Ну, по-моему, я назначила цену за свою информацию.
— А по-моему, я достаточно ясно показал, что ваша информация второстепенна.
Адела немного подумала.
— Я вижу, что нет никаких оснований вести дальнейшие переговоры по этому делу. У вас есть то, что вы хотели.
Бак покачал головой.
— Нет.
— Нет? Я всегда могу продать мои знания где-нибудь еще.
— Это верно. Но, как вы сами сказали, в настоящий момент я единственный, кто заинтересовался этим предложением. Я просто нахожу вашу цену высокой за ту информацию, которую я покупаю.
— Вам была предложена сумма, которую мне необходимо получить.
— А я говорю о том, что необходимо получить мне. Как вы можете видеть, деньги у меня есть. И я не возражаю против того, чтобы их потратить. Тем не менее я чувствую, что должен получить больше, чем вы предлагаете, за свое капиталовложение.
Адела за километр могла унюхать аферу.
— И что же, например? — подозрительно спросила она.
— У меня тоже есть свой маленький бизнес, касающийся информации. Кое-кто интересуется космической защитой. Я знаю, что у вас очень много информации на продажу…
— У вас точные сведения, — недоброжелательным тоном заметила Адела.
Планы по защите Хауберка были в том пакете информации, который она вырвала у одного руководящего работника из самой верхушки РАМ, чье неблагоразумное поведение в финансовых делах сделало его уязвимым и совершенно беззащитным перед ее шантажом. Остальные сведения из этого пакета могли подождать, на них рано или поздно найдется покупатель, но никто не хотел связываться с Хауберком. Это было слишком опасно. Она подумала, затем ее кроваво-красные губы растянулись в улыбке.
— Пожалуй, меня можно было бы уговорить выпустить эти планы из рук.
— Я так и подумал, — сказал Бак.