— Да, между прочим, полковник… Спасибо.
— Всегда к твоим услугам, Бишоп.
— Супервизор Хауптман!
В голосе Кронкейна слышалась паника.
— Да, Кронкейн? — Хауптман старался говорить ровным тоном, чтобы привести техника в нормальное состояние.
— Мы потеряли «Сферу-1»!
— Свяжитесь с ней, — все еще спокойно проговорил Хауптман.
— Сэр, вы не понимаете! Я пытался! Она не отзывается. Хауптман покинул свое рабочее место и согнулся над блоком обзора. Три видеоэкрана были темны.
— Что произошло?
— Они только что погасли. Какой-то момент я еще видел обратную сторону Земли, а потом все вдруг исчезло.
— Вставьте новую чистую пленку. Возможно, вы заложили остатки какой-то передачи, которая подавляет канал.
Кронкейн начал вводить данные с клавиатуры, но все три экрана оставались пустыми. Хауптман пристально смотрел на вызывающие раздражение черные квадраты, пытаясь придумать причину исчезновения картинки. Пока он смотрел, погасли еще три экрана.
— Это же «Сфера-2»! Сэр, все точно так же, как произошло с первой!
Хауптман столкнул техника со стула и быстро пробежался пальцами по клавишному пульту монитора. Темные экраны отвечали ему его пристальным взглядом. Он набрал код включения дополнительной мощности, но это не принесло никаких изменений. В конце концов он пересел обратно.
— Из всего этого я могу сделать только один вывод, — медленно произнес он.
— Какой, сэр?
— Мы потеряли их.
— Сэр?
— Свяжи меня с Сифорианом. — Хауптман не имел ни малейшего желания говорить с директором станции. Но, во всяком случае, так ему не придется восстанавливать нарушенную связь самому.
— Что у вас, Хауптман? Надеюсь, не какой-нибудь пустяк? — резко спросил Сифориан.
Хауптман мог слышать звуки боя, принимаемые коммуникационной системой Сифориана.
— Боюсь, что так, сэр.
— Ну?
— Сэр, я вынужден доложить, что мы потеряли свои спутники.
— Какие именно?
— «Сферу-1» и «Сферу-2». Спутники связи. Те, которые контролируют обратную сторону планеты.
— Включите резервный.
— Сэр, там ничего нет.
— Нет резерва? Что за нелепость!
— Да, сэр, но так оно и есть. У нас никогда не было подобных неприятностей — ни разу за пять столетий.
— Вы абсолютно уверены, что это не какое-нибудь недоразумение?
— Да. Конечно, это возможно, но факты говорят, что оба спутника потеряны… Я думаю, ошибка маловероятна.
— Хауптман, я хочу, чтобы вы нашли какой-то способ наладить обзор той стороны планеты. Меня не волнует, как вы решите эту проблему. Делайте.
— Да, директор.
Хауптман подумал о том, что выполнить этот приказ невозможно, но не осмелился сказать об этом. Сифориан вернулся к наблюдению за ходом боя, идущего с внешней стороны защитных сооружений Хауберка, и Хауптман выключил связь.
— Вот они, «Повстанец-2».
Два «Крайта» кружили у старинного заброшенного остова торгового космического дока; увидев Вильму и Бишопа, они выключили основные двигатели, приближаясь по инерции к товарищам.
— Это «Орел-8», — передающее устройство растягивало, искажая, слова.
— Вас слушаю, капитан, — откликнулась Вильма. — Ваш отчет.
— Мы обнаружили нашу цель, приблизились и вывели ее из строя.
— Были какие-нибудь проблемы?
— Мы вступили в дискуссию с одним рамовским фрахтовщиком, ему не пришлись по вкусу наши аргументы.
— Будем надеяться, что мы дали «Повстанцу-1» достаточно времени для его дела. У нас осталось двадцать пять минут, джентльмены. Я предлагаю их использовать — курс 2-8-3.
— Должно быть, мы выходим на старт, — сказал Бишоп.
— Мы идем туда, где нам надо быть, — ответила Вильма.
Хьюэр был занят. Он переворачивал горы информации. Он открыл линии связи к каждому истребителю НЗО, вел мониторинг входящих и исходящих передач Хауберка как секретных, так и открытых. Он проводил эту работу, чтобы предусмотреть и предотвратить всякие неожиданности. А в случаях, когда это было нельзя сделать, — чтобы предостеречь человека от возможной угрозы. У него был особый канал связи с Баком, и он мог посылать ему видеоизображение на нижнюю часть экрана, расположенного на уровне лица Бака, чтобы Бак мог вести наблюдение во время полета.
Хьюэр был взвинчен. Ему приходилось управляться на рекордной скорости с мириадами информационных фрагментов. А ту энергию, которую он не расходовал на эту работу, направлял на взлом различных кодов Хауберка. Это было очень кропотливое дело, но на данном этапе он — хотя эта мысль и расстраивала его — не мог делать ничего другого. И он заставлял себя трудиться.