— Прекрасный день, не так ли? — непринужденным голосом, в котором сквозила насмешка, произнес Кейн.
Несмотря на положение, в котором он сейчас находился, он, казалось, пребывал в хорошем настроении.
— Действительно, — отозвался Бак, буквально в миллиметре пролетая мимо корабля Кейна.
— Пора прояснить обстановку. Вам никто не говорил, что пилоты НЗО никогда не выигрывают?
— Нет. Но мне говорили, что РАМовцы никогда не летают вне туннелей безопасности — по крайней мере, большинство из них. Вас всего восемнадцать. Как случилось, что вы потерялись?
— Я никогда не теряюсь. А вы?
— А я не могу сказать то же самое. Иногда полезно заблудиться — многому учишься.
Корабль Кейна нырнул вниз, и Бак повторил его движение. Кейн свернул в сторону, и Бак описал дугу, едва успевая за ним. Он заворчал, недовольный тем, что теряет инициативу.
— Какой вспыльчивый, — с упреком произнес насмешливый голос. — Живая легенда, оказывается, имеет характер!
— Возможно, тебе еще придется вспомнить об этом, — Бак подтолкнул корабль Кейна справа, задев его хвостовой стабилизатор.
Защитная оболочка корабля пришлась по двигателю, расположенному наверху корабельного хвоста, и толкнула его вниз на шестьдесят градусов. Бак перелетел корабль Кейна буквально в нескольких метрах. Они все время летели так близко друг от друга, что никто из пилотов обеих групп не мог сделать выстрела, не рискуя при этом задеть своего товарища.
— «Орел-3», уходите, — сказал Бак Дулитлу. — Оставьте его мне.
— Я думаю, вам следовало остаться в двадцатом веке, горячий стрелок. Пятивековой сон покрыл ржавчиной ваши рефлексы, — корабль Кейна вырос позади Бака, и его защитные экраны давили на хвост истребителя НЗО.
Бак потянулся к пульту управления. Он быстро дернул за ручку вниз, а потом назад. Топливная добавка привела к выбросу газовой струи, которая воспламенилась прямо перед лицом Кейна. Он вскрикнул и, ослепленный, откинулся назад. Бак резко взял вправо и назад, зайдя в тыл к противнику.
— Квиты, — удовлетворенно произнес он.
— Ну точно, вы проявили некоторую изобретательность, — усмехнувшись, признал Кейн. — Недурно.
— Спасибо, — скромно произнес Бак.
Он начал понимать, что Кейн забавляется этой игрой. Он ни разу не выстрелил из своих орудий. Корабль Кейна снова сделал резкий разворот так, что чуть не снес фюзеляж Бака. Бак с мрачной миной проделал этот же маневр.
— Я никогда не спешу согласиться с тем, что твердит молва, но в данном случае вынужден признать: вы свою репутацию заслужили — летать умеете.
— Мне приятен этот комплимент, капитан, а особенно — расположение духа, в котором он был сделан. Как плохо, что мы воюем по разные стороны.
— Взаимное восхищение — это прекрасно, — саркастически произнес Бак.
Взглянув на приборы, он увидел, что корабли прыжками под углом приближаются к Хауберку. Это не предвещало ничего хорошего. Стационарная артиллерия своими лазерными зенитками создавала смертельно опасную завесу. Кейн сделал еще один перекат, но на этот раз Бак потеснил соперника, отгоняя его от станции.
— Что позволяет вам рассчитывать, — произнес Кейн после паузы, — что вы и горстка неудачников, которую вы называете каким-то флотом…
— Авиакрылом, — поправил Бак.
— …можете захватить станцию — то есть выступить против РАМ! — и остаться после этого в живых? Выжить?
— И победить, — напомнил Бак.
— Вас просто одурачили. Они дали вам победить, зная, что мы уже на подходе.
— Возможно, но у них не оставалось иного выхода, кроме капитуляции.
— Мне легче поверить, что черви научились летать, чем в это.
Несмотря на все усилия Бака, Кейн все ближе продвигался к Хауберку.
— Я мог бы сказать, что с нетерпением жду новых интересных состязаний, но им не бывать по одной причине…
— По какой же?
— Эти будут последними.
— А вот это новость для меня. — Бак рванулся вперед и поднялся над Кейном, практически усевшись на него сверху.
— Хотя искушение оставить вас в живых велико. Но я не настолько глуп, чтобы поддаться ему.
— А откуда такая уверенность, что вы сами останетесь в живых? — поинтересовался Бак.
— Я всегда остаюсь в живых.
В словах Кейна прозвучала холодная уверенность, но Бак не собирался сдаваться.
— Когда-нибудь все случается в первый раз.