- Ты прав. Но прав и я. Подумай, ты являешься единственным человеком, который держит нить, ведущую к лаборатории: ты знаешь Отомуру.
- Я дал вам его адрес, вы его легко сможете найти.
- Ты слишком горячишься, дай мне закончить.
Фукуда демонстративно скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что он выслушает все что угодно, но останется при своем мнении.
- Я не говорю уже о том, что если тебя поймают, то это конец: ты слишком опасен для них. С твоим арестом мы потеряем всякий след лаборатории. Ведь они ничего так не боятся, как разоблачения всей своей бандитской интриги. Это первое. А второе заключается вот в чем. Ты говорил, что работаешь над противочумной прививкой, верно? Что ж, разве ты не хочешь успешно закончить свои Исследования?
- Хочу! Но какое это имеет отношение к делу? - возбужденно возразил Фукуда. - Это мое личное дело.
- Личное? - холодно спросил Ямада. - Вот оно что!.. А я думал, что ты зрелый коммунист…
Фукуда вздрогнул, словно его неожиданно ударили.
- Да-да! - так же холодно продолжал Ямада.- Настоящий коммунист никогда не скажет - «это мое личное дело», раз оно касается важного научного открытия, которое принесет огромную пользу всему человечеству.
- Да, вы правы… - опустив голову, тихо произнес Фукуда. - Это вырвалось у меня непроизвольно.
- Я разговаривал о твоей работе с некоторыми нашими товарищами. Мы подумали о том, что надо организовать лабораторию, где ты мог бы закончить свои исследования. Однако если ты считаешь это своим личным делом, то…
- Товарищ секретарь, - горячо прошептал Фукуда, - не говорите так! Поймите же, что я думал вовсе не это. Ведь не для себя же я искал эту прививку! Она обезвредила бы любые бактерии Отомуры… все, все, даже самые опасные, молниеносные!
Ямада улыбнулся. Его лицо снова стало совсем молодым и приветливым. Испытующе посмотрев на Фукуду, он стиснул его руку:
- Знаю! Но я хотел обратить твое внимание на некоторые твои ошибки. А эта лаборатория - дело вполне реальное.
- Спасибо! Но теперь надо покончить с этой историей. Я должен поступить к американцам. Тем более что имею некоторую возможность сделать это.
- А как же с прививкой?
- Я оставлю у Танимы все записи и выкладки. Если что со мной случится, то вы, наверно, найдете способного бактериолога, он воспользуется ими и сможет практически разработать остальное.
Глаза Ямады сузились:
- Ты продумал все? Серьезно ли твое намерение?
- Да! - решительно ответил Фукуда. - Я все обстоятельно продумал. У меня было достаточно времени для этого, когда я оставался один… Это единственный способ!
Ямада не ответил. Закрыв глаза, он несколько минут сидел молча. На лбу его залегла глубокая складка. Пальцы машинально постукивали по столику. Наконец он открыл глаза и в упор посмотрел на Фукуду. Взгляд этот был строгим и сосредоточенным.
- Хорошо, согласен!
Фукуда схватил руку секретаря и, крепко пожав ее, взволнованно прошептал:
- Благодарю, благодарю! Вы увидите, что нам удастся все!
Ямада улыбнулся, но затем лицо его снова стало сосредоточенным:
- Остается согласовать дальнейший план действий. Ты говорил, что имеешь возможность поступить в лабораторию. Каким образом?
- Это совсем неожиданно вспомнилось мне. Ведь тот контрразведчик Рогге, о котором вы говорили, сам предложил мне работу.
- Веский довод! - улыбнулся Ямада. - Но это и небезопасно: тебе придется идти в штаб американского командования.
- Ну, не надо преувеличивать! В этом уж нет никакой опасности: не будут же они искать меня в своем штабе!
- Хорошо, действуй. А мы будем охранять тебя. Наши товарищи все время будут рядом. Но запомни: не рискуй там, где это не вызывается крайней необходимостью. Ясно? Ну, - он встал, - а теперь время расставаться. До свиданья!.. В случае, если у тебя будут какие-нибудь важные новости, сообщи их Таниме. Она мне все передаст. - Ямада улыбнулся. - Это очень умная и милая девушка, не правда ли?
Фукуда, почувствовав, что краснеет, в замешательстве быстро отвернулся и невнятно пробормотал:
- Очень… милая…
БАКТЕРИЯ В ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ОБЛИКЕ
- Доктор Маото, питательная среда приготовлена! Голос ассистента вывел из задумчивости коренастого человека в белоснежном халате, склонившегося над раскрытой книгой. Человек обернулся в сторону дверей. Лицо его, словно рассеченное узкой и длинной полоской черных усиков, было угрюмо. Из-за стекол очков в толстой черной роговой оправе тускло блеснули бесцветные глаза. Взгляд этот был холодный и пронизывающий.