- Иду! - ответил Маото, взглянув на часы.
Он вышел из кабинета в длинный коридор, вдоль которого через каждые пять метров белели двери. Прикрепленные на них таблички с надписью на английском и японском языках предупреждали, что вход разрешен только лицам, работающим в этом помещении. Доктор Маото шел быстро, не обращая внимания на встречных, и остановился лишь перед широкими дверями. Ассистент услужливо распахнул их и почтительно пропустил вперед своего шефа. Двери бесшумно закрылись.
В комнате стояли шкафы, заполненные книгами, а на столах лежали разные таблицы, диаграммы и графики.
- Писем не было? - сухо спросил Маото у ассистента.
- Есть. Только это одно. - Ассистент взял большой коричневый конверт, лежавший на столе, и подал его Маото. Затем, чтобы не мешать доктору, вышел в соседнюю комнату.
По мере чтения письма лицо Маото расплывалось в улыбке. Собственно, это трудно было назвать улыбкой, скорее это была гримаса. Наконец доктор кончил читать, сложил письмо и вместе с конвертом сунул его в карман.
- Некогда им, торопятся! - пробормотал он, направляясь к противоположным дверям, на которых была прибита табличка с надписью: «Лаборатория доктора Маото. Вход воспрещен».
Вынув из кармана ключ, он открыл секретный замок, в маленькой передней надел специальную маску и только тогда вошел в лабораторию. Здесь на длинных столах стояли ряды пробирок; у стены, на невысоком столе, находились микроскопы, а рядом - окошечко, пробитое в стене, соединяющей лабораторию с другой комнатой. Маото нажал кнопку. Оконце отворилось.
- Дайте пробы! - потребовал он.
Из оконца протянулась услужливая рука ассистента. Маото склонился над микроскопом. Через несколько минут он оторвался от исследования и коротко бросил:
- В порядке! Следите за температурой.
Потом он опять нажал кнопку, и оконце закрылось.
Маото медленно обошел лабораторию. Перед подставкой с пробирками, на которых виднелись маленькие этикетки «078», он остановился. Лицо его опять искривила гримаса, которая должна была изображать улыбку.
Он взял в руки одну пробирку и посмотрел на свет. На дне заколыхалась мутная жидкость. Свет отразился в ней и заиграл всеми цветами радуги. Маото смотрел на нее в молчаливом восхищении. Расширенные зрачки блестели из-за стекол очков, как две искрящиеся точки. Наконец Маото еще раз тихонько встряхнул пробирку и поставил ее на место.
Облокотившись на высокий стол, Маото прикрыл глаза. Мысли его были обращены к той мутной жидкости, которая заключалась в пробирке с номером «078». Маото гордился собой. Ему казалось, что он имеет на это полное право. Вот наконец перед ним цель его жизни. Сколько лет, сколько трудов он посвятил ей!.. Пробирка с номером 078! Пока он дошел до этого номера, пришлось немало поработать над семьюдесятью семью предыдущими. И каждый из них после многих месяцев упорного труда он отбрасывал. Ведь все это были лишь ступеньки на пути к желанной маленькой пробирке с ничего не говорящей этикеткой «078»…
Маото открыл холодильник с препаратами. Не глядя, безошибочным, заученным движением руки достал металлический цилиндрик. На его блестящей поверхности, как сигнал опасности, мелькнула ярко-красная надпись: «078». Маото осторожно положил одно из стеклышек под микроскоп. Короткое мгновение - и перед ним сквозь окуляр микроскопа возник удивительный мир. Вот она, бактерия 078, творение его рук и ума! Вот она, грозная и неумолимая, совершеннейшая чумная палочка, о которой даже не смела мечтать сама природа! А он, Маото, создал ее, усовершенствовал, сделал непобедимой. Его бактерия может проникнуть и через межпланетное пространство, она не боится даже самых низких температур. Его бактерия отныне будет вечно живой смертью.
Стоя над микроскопом, Маото зловеще рассмеялся. Как они смешны, эти люди со всеми их заботами, тревогами и чувствами! Глупцы! Перед могуществом его бактерии должно отступить все! Она обрушится на головы сотен тысяч людей, будет беспрепятственно убивать все живое! От этой молниеносной чумы не предохранят никакие вакцины, никакие сыворотки…
Из стального потайного ящика стола Маото достал небольшой сосудик, имеющий форму сильно заостренного яйца. Ловким движением он отвинтил колпачок. Внутри оказалось полое пространство. Лицо Маото искривило подобие усмешки. Бедный Исии! Он даже не предполагает сейчас у себя в тюрьме, что дело его достигло таких великолепных результатов в руках его ученика и соратника! Ведь этот небольшой кусок фарфора и есть его бомба, «бомба системы Исии». Сколько надежд было связано с ней! Сколько раз говорили они о могуществе Японии, осматривая десятки таких фарфоровых бомб, начиненных смертью!