Профессор Генрих Мейссфельд вошел в столовую пунктуально - в 9.15. Одетый, как обычно, в темный костюм, поблескивая лысиной, просвечивающей сквозь редкие, гладко прилизанные седые волосы, профессор переступил порог с традиционным приветствием:
- Гут морген, Гильда! Хорошо ли ты спала?
Сидевшая за столом сухопарая и изысканно одетая женщина ответила:
- Гут морген, Генрих! А ты?
В течение многих лет супруги, почти как религиозный обряд, соблюдали этот порядок утреннего приветствия. Затем они садились на противоположных концах стола и завтракали в полном молчании. Только после того, как был выпит кофе и профессор закуривал папиросу, начинался разговор, в общем довольно немногословный, так как фрау Гильда задавала вопросы, а профессор читал газету и отвечал односложными репликами.
Вот и сейчас профессор выпил кофе и достал папиросу. Горничная подала газеты, и профессор, сменив очки, погрузился в чтение.
- Писем нет? - вздохнув, спросила фрау Гильда.
Профессор не расслышал. Однако через минуту он машинально оторвался от газеты и спросил:
- Ты что-то сказала, Гильда?
- Да! От Эрнста нет никаких известий больше двух недель…
Профессор посмотрел на жену поверх очков:
- Не понимаю, как можно без конца говорить об одном и том же!
- Но ведь это же наш сын, Хейни! - плаксиво запричитала фрау Гильда. - Должна же я думать о нем… О, мой боже!
- Конечно, дорогая моя! Но Эрнсту не грозит ничего плохого.
- Боже мой! - возмутилась профессорша. - Ты человек без сердца! Как ты можешь так говорить, когда Эрнст находится в тюрьме!.. Подумать только,- всхлипнула она, - мой любимый мальчик в страшной тюрьме!
- Не преувеличивай, душечка! - снисходительно усмехнулся профессор. - Эта тюрьма не так уж страшна. Американцы, моя дорогая, это очень милые люди, а то, что они держали Эрнста в тюрьме, еще ничего не доказывает. Они должны были так поступить, пока…
- Держали? - удивилась фрау Гильда. - Я не понимаю тебя, Хейни. Неужели Эрнста уже… - Она схватилась за сердце. - Скажи мне скорей! Неужели они уже…
- Именно так, дорогая! Эрнст выйдет на этой неделе. Я получил вчера достоверные сведения от одного из моих американских коллег. Решено освободить Эрнста и еще нескольких его друзей.
Фрау Гильда разразилась радостным плачем. Потом вскочила со стула и мелкими шажками подбежала к мужу. Профессор погладил ее по голове:
- Ну вот видишь! Я всегда говорил тебе, что американцы поймут наконец свою ошибку в отношении Германии. Что ж, еще не поздно… Ну, не плачь же, не плачь! Через несколько дней Эрнст уже будет дома. А теперь не мешай мне, я хочу прочитать газету.
Фрау Гильда позвонила. Горничная убрала со стола.
- Принесите мне вязанье, Минна!.- сказала фрау Гильда, когда горничная закончила уборку.
Наступило молчание. Фрау Гильда изредка всхлипывала от счастья и быстро перебирала спицами, торопясь связать носки для сына. Профессор читал. Из-за газеты был виден только его нахмуренный лоб. Украдкой поглядывая на мужа, фрау Гильда заметила, что он становится все мрачнее. По-видимому, газетные новости были не из приятных, но она боялась спросить. Генрих очень не любил, когда ему мешали читать утренние газеты, а в гневе он был груб, очень груб.
Наконец профессор отложил газету и посмотрел на жену. Он был явно возбужден.
- Неслыханная вещь! Безобразие! - прошипел он. - Это уж действительно переходит границы дозволенного!
- Что случилось, Хейни? Опять какие-нибудь неприятности?
- Неприятности? Нет, больше чем неприятности!.. Что позволяют себе эти рабочие! Они совсем забыли, что являются немцами. Это позор, понимаешь? Я удивляюсь, как только власти допускают подобные выходки… Впрочем, тут вся вина падает на американцев. Они слишком долго попустительствовали разным большевистским агитаторам, позволяли им затуманивать сознание наших людей. А теперь, пожалуйста, вот результаты!
- Не понимаю! В чем дело?
- Ты никогда ничего не понимаешь! Сколько лет я пытаюсь разъяснить тебе и политику и роль немецкой нации, а ты до сих пор повторяешь «ничего не понимаю»! - передразнил он жену.
Фрау Гильда предпочла промолчать. Видимо, прочитанные известия сильно взволновали Генриха.
- Нет, ты послушай только: в Эссене рабочие отказались выйти на работу! Им, видите ли, показалось, что завод выпускает какие-то военные материалы… Неслыханно! Возмутительно!.. Нужно благодарить американцев за то, что они уже теперь позволяют нам становиться на ноги и протягивают руку помощи. Ведь они говорят, что мы должны снова занять ведущее положение в Европе, а этот сброд объявляет забастовку, пишет какие-то мирные воззвания! - скандируя, злобно протянул профессор. - Нет! Этого даже я не понимаю!