— Чёрный Тюльпан — это не тот, с кем безопасно разговаривать. Я бы не советовал тебе, сестричка…
— Что ты понимаешь! — перебила Шиповничек.
— Больше, чем ты думаешь! Я хорошо знаю этого господина. И знаком с ним не первый год. Когда он появляется во дворце — обязательно возникают проблемы. Никто не командует тобой, я только хочу дать тебе совет…
— Не обижайся, Розанчик, — потупилась сестра.
— Да брось, я и не думал. Кстати, сейчас — четверть девятого. В девять — утренний приём у принцесс. Пора собираться.
«Он будет там», — подумала Шиповничек, а вслух ответила:
— Конечно, пойдём скорей…
Глава 6
Утренний приём
Тронный зал наполнился шорохом оборок, шелестом плащей, смехом и перешёптыванием придворных, ожидающих выхода принцесс. Дамы, одетые в роскошные платья; нарядные кавалеры, которые для утреннего выхода нацепили шпаги, надели шляпы, и теперь мелодичное звяканье клинков и мелькание шикарных радужных перьев дополняло общую картину. Всё это весьма напоминало пёстрый цветник.
В левой стене над головами придворных размещался небольшой балкончик для музыкантов, и голоса настраиваемых инструментов вливались в общий хор.
Возможно, что в толпе вельмож, ожидающих появления своих обожаемых принцесс, Шиповничек волновалась больше всех. Семья Роз и генерал Троян с племянницей стояли почти по центру, ближе к стене. Шиповничек нашла приют возле колонны жёлтого полупрозрачного мрамора (всё в зале было выдержано в золотисто-коричневых неброских тёплых тонах). С замиранием сердца созерцала маленькая провинциалка это сборище блистательной знати. Все они казались ей небожителями, ну уж, в крайнем случае, это были полубоги или герои. Хотя вели они себя, в общем-то, вполне обыкновенно: все ходили, приветствовали друг друга, знакомые болтали и обменивались новостями. Представляли друг другу гостей, знакомились, раскланивались, смеялись, но при этом повсюду царила атмосфера ожидания.
Наконец появился церемониймейстер и, стукнув трижды концом длинной трости об паркет, чтобы привлечь внимание, попросил всех придворных и высоких гостей занять свои места.
Все засуетились.
— Розанчик, это кто? — дёрнула брата за рукав Шиповничек.
— Где — кто? — паж обернулся.
— Ну, этот, важный господин в сером бархатном камзоле с белыми бантами, который с жезлом, — она указала подбородком, не решаясь указывать пальцем в столь изысканном обществе.
— Ах, этот! Это господин Майоран — наш церемониймейстер. Кстати, давай станем поближе, не возражаешь?
Шиповничек тряхнула локонами: «Не возражаю», и они стали пробираться сквозь толпу придворных.
Придворные дамы и кавалеры выстроились в два ряда, образовав широкий проход по центру зала, ведущий к трону. Позади них стояли остальные приглашённые. Розанчик и Шиповничек стали во втором ряду, за спинами придворных кавалеров и пажей. Они увидели мадам Розали — она была крайней в ряду напротив. Первая фрейлина выстраивала своих подопечных и энергично махала руками, указывая, куда становиться.
Наконец все были на местах. Снова появился господин Майоран. Он вышел на середину зала и, ударив жезлом об пол, торжественно провозгласил:
— Их высочества принцессы Алой и Белой Розы: мадемуазель Скарлет Ланкастер и мадемуазель Бьянка Йоркская!
Тут же заиграла музыка. Церемониймейстер удалился в конец зала, взоры всех устремились к боковой дверце слева от трона. Шиповничек во все глаза смотрела, стараясь ничего не пропустить.
Дверь тихо приоткрылась. Из неё вышли два пажа в красно-белых костюмах и встали по обе стороны от открытой двери. В ту же секунду взметнулась волна перьев над головами придворных, будто кто‑то закрыл большой радужный веер — все мужчины, находящиеся в зале сняли шляпы и склонили головы, приветствуя появление принцесс. Две шеренги кавалеров и дам застыли в церемонном поклоне.
Две молодые красивые женщины поднялись на возвышение. Музыка смолкла.
— Мы приветствуем вас, дорогие гости, собравшиеся здесь в столь знаменательный для нас день, — обратилась к залу принцесса Скарлет.
— И очень надеемся, что для всех присутствующих сегодняшний день также станет праздником, — подхватила её сестра, с улыбкой обводя взглядом стоящих в зале. Голос Бьянки был более нежным и мягким.
Произнеся эту речь, означавшую на придворном языке «доброе утро», принцессы сели, каждая на свой трон. По этому знаку обе шеренги придворных выпрямились, и те, кто имел такую привилегию, надели шляпы. Шиповничек насчитала их меньше десяти человек во всём зале.