– Леди Шэрил, отчего вы не разбудили меня? Я бы сейчас же вам принесла завтрак. Вы, поди, голодны?
Я не успела ответить: в желудке требовательно заурчало.
– Я сейчас все принесу, – засуетилась горничная.
Девушка вскочила и, торопливо обувшись, выбежала из комнаты. Сомнения обрушились на меня: а вдруг все приснилось или все было плодом моего воображения?
Медленно поднявшись, я брезгливо взглянула на мятое платье. Ужасно хотелось принять ванну и переодеться. Обхватив себя за плечи, подошла к закрытому неряшливыми шторами окну, аккуратно взяв ткань кончиками пальцев, отодвинула ее в сторону. На улице снег ярко переливался на солнце, и даже не верилось, что вчера вечером завывала пурга.
– Леди Шэрил! – воскликнула Сара, и я оглянулась.
Девушка вошла в комнату с подносом, на котором стояли тарелка с молочной кашей, хлеб с маслом и горячий чай.
– Офицер Пейдж уже ждет нас внизу, он попросил поторопиться. Пока стоит хорошая погода, можно успеть к вечеру прибыть в Гретна-Грин.
– Сара, я бы хотела умыться, и ты… взяла только одно платье?
– Да, леди, – вздохнула девушка, виновато склонив голову, а потом встрепенулась. – Но можно сменить нижнее белье. Согласны?
– Хорошо, – улыбнулась я.
От заботы горничной стало легче на душе. Видимо, все мне приснилось.
– Тогда вы завтракайте, а я пойду выпрошу у хозяйки ведро горячей воды и таз. И вы немного ополоснетесь.
Дождавшись кивка, Сара снова убежала, а я принялась за кашу. Но как бы ни хотелось мне пить, я сделала лишь один глоток чая, а остальное вылила в окно.
После утренних процедур почувствовала себя более-менее чистой. Теплый плащ скрыл мятое платье, и, решив, что выгляжу пристойно, спустилась с горничной.
Мортон задумчиво курил возле камина и заметил нас не сразу. Стоило мужчине оглянуться, как я снова замлела от голубых глаз и велела себе забыть про ужасный сон. Надо же, какую глупость надумала.
– Шэрил, – метнулся ко мне жених, – я так вчера переживал за тебя.
Мои холодные пальцы оказались в горячих ладонях.
– Хорошо, что у хозяйки нашлось отличное лекарство, и у тебя через час спала температура. Как твое горло? Не болит?
– Лучше, – уверила Мортона.
Как он смотрел на меня! С каким волнением! Разве мог задумавший плохое так искренне беспокоиться за меня? Все больше я признавала, что мне приснился дурной сон.
– Вечером мы будем в Гретна-Грин, и ты наконец станешь моей женой.
Глаза Мортона завораживали, и я, счастливо улыбаясь, кивнула.
Мы снова сели в карету, и я прижалась к любимому, чувствуя себя самой счастливой девушкой на свете. Сара смотрела в окно, деликатно отвернувшись от нас. Личная горничная всегда была мне верна. И как я могла подумать о ней плохо?
– Шэрил, моя Шэрил, – шептал Мортон, прикасаясь губами к щекам, шее, при этом он расстегивал мелкие пуговицы на платье, чтобы добраться до груди.
Ярко сверкнул оберег из горного хрусталя, и жених зло зашипел, отдернув пальцы:
– Чертов кулон, забыл о нем и опять обжегся.
Я вздрогнула от резких слов, прикрыв оберег. Он был дорог мне, ведь внутри него таилась материнская любовь. Пряча глаза, я быстро застегнула пуговицы и разгладила платье на коленях.
– Я не могу дождаться, когда смогу прикасаться к тебе, не боясь получить нагоняй от кулона, – хмыкнул мужчина.
– Мортон, я бы хотела, как только мы прибудем на место, послать отцу весточку, что у меня все хорошо. Он ведь сейчас сильно волнуется, я переживаю, – тихо попросила жениха.
– Конечно, моя любовь, ради тебя я готов на все. Мы вместе напишем графу Чандлеру письмо. Ты – от себя, а я – от себя.
– Спасибо.
Я с благодарностью посмотрела на Мортона и поняла, что я никогда так сильно никого не любила, как его. Даже к Рэйнеру не было таких чувств.
Вскоре я задремала и проснулась от раскалывающейся боли. Застонав, с трудом открыла глаза. Меня снова начало морозить, и в горле запершило.
– Мортон, – хрипло позвала жениха и тут же почувствовала на себе мужские руки.
– Шэрил, я дам тебе сейчас выпить лекарство, и тебе сразу станет легче.