Рядом раздался горестный вздох отца.
– Все будет хорошо, – успокаивал доктор, – молодой организм, сильная магия поднимут вашу дочь на ноги. Потерпите несколько дней, и леди Джерси придет в себя.
И мне действительно скоро стало лучше. Головоломка сложилась: Мортон соблазнил Сару, и служанка влюбилась так сильно, что предала хозяйку. Зелье сделало свое дело – приворожило к негодяю, поэтому я никого не замечала, кроме него, и забыла Рэйнера. При воспоминании имени герцога перед глазами снова встало ухмыляющееся лицо мужчины. Оказывается, мы были с ним помолвлены, но Рэйнер уехал искать приключения и нашел их – Адели Холл.
Не знаю, что сильнее заставило меня открыть глаза: ревность или злость. Но сейчас я ненавидела Рэйнера всей душой. За окном городок накрывали сумерки, и с легким любопытством, словно впервые, я оглядывала свою комнату. Захотелось подняться, но сильно закружилась голова, и я со стоном упала на подушки.
– Леди! – услышала растерянный голос служанки.
Повернула голову, чтобы взглянуть на девушку, и та выронила поднос с едой.
– Какая радость!
Горничная убежала, громко зовя отца, и через несколько минут в спальню залетел взволнованный папочка.
– Шэрил!
Отец со слезами на глазах гладил мои плечи, голову. Второй раз в жизни я видела, как он плакал. Первый был, когда умерла мама.
В горле ужасно пересохло, и я прошептала:
– Пить.
– Воды! Принесите воды! – забеспокоился отец.
Служанка тут же подбежала к нему, протянув чашку. Я жадно пила воду, не обращая внимания на то, что она лилась по подбородку. Затем устало откинулась на подушки. Такое просто действие, а столько отняло сил. Глаза сами закрылись, и я услышала шепот отца, прежде, чем заснула:
– Теперь все будет хорошо.
Через неделю я уже вставала, медленно, осторожно, но зато сама. Даже не верилось, что больше десяти дней я провалялась в постели. Отец за это время похудел, у него прибавилось морщин и седых волос. Мы просили друг у друга прощения, вытирая слезы и крепко обнимаясь.
Какой же я была глупой! А сейчас, довольная, счастливо улыбалась, глядя, как за окном ветер заигрывал со снежинками.
Слишком больно было думать о герцоге Уэбстере, и я запретила себе, а вот судьба офицера Пейджа и Сары меня интересовала. Отец рассказал, что в наш дом приходили полицейские. Они долго разговаривали с доктором и даже заходили в спальню посмотреть на меня.
– Никогда бы не подумал, что Сара… Бедная ее семья, им пришлось переехать. Соседи стали пугать их поджогом, – рассказывал отец.
– Но ведь они ни в чем не виноваты, – возразила я.
– Сара опозорила семью. Связалась с офицером, а также помогала Пейджу в совершении преступления.
Я вдруг вспомнила слова служанки: «Он никогда не будет твоим! Мортон только мой! А ты, избалованная леди, всего лишь для него игрушка». Мне не было жаль Сару, я не понимала ее. Неужели любовь делала нас настолько слепыми, готовыми на все, даже на убийство? Я никогда бы не причинила вред другому человеку ради Рэйнера. Продолжала бы я его любить? Возможно, но разочарование в герцоге постепенно бы разрушило мою любовь.
А сейчас я восхищалась Рэйнером намного сильнее, чем раньше. Любила и ненавидела одновременно. Жаждала и боялась встречи. Обида с ревностью обжигали сердце, а тоска умоляла простить.
Герцог приезжал несколько раз в наш дом, но я отказывалась спускаться в гостиную, жалуясь на слабость. Не хотелось слушать ложь или оправдания, но и вечно прятаться не могла. Я понимала, что однажды серьезный разговор состоится, и больше всего боялась, что герцог предложит аннулировать брачный договор. Не мог он меня любить после того, как я побывала в объятьях Мортона. Мне и самой было стыдно, когда невольно вспоминала разговоры, поцелуи офицера. Спасибо мамочкиной магии: она сберегла меня, защитила от позора.