– Офицера Пейджа приговорили к повешенью, казнь завтра, – сказал отец, когда мы сели с ним завтракать и он стал читать утреннюю газету. – За изготовление и применение запрещенного зелья, а также за похищение.
Я молча жевала овсяную кашу, не чувствуя вкуса. Злодея завтра накажут, но особой радости не было.
– Саре сохранят жизнь, но отправят в Австралию. В колонии не хватает женщин. И как только она сойдет с трапа, ее отдадут замуж, а там как повезет.
Наши взгляды с отцом встретились. Не было жалости в его глазах, он даже губы от злости сжал.
– Пойдешь на казнь? – тихо спросила.
Отец молча кивнул в ответ, прячась за раскрытой газетой.
*****
Утром следующего дня я проводила отца, а сама отправилась в папин кабинет. Как в детстве, устроилась в кресле возле камина, только вместо книги взяла вышивание. Монотонные движения успокаивали. Страшно представить, что сейчас происходило на площади. Возбужденная толпа выкрикивала оскорбления преступнику, кидала в него тухлые яйца. Я никогда не была любительницей такого развлечения. Первый и последний раз еще в детстве оставил глубокий след, когда вешали какого-то бандита за убийство.
Я заставила себя не думать о казни, а внимательно следить за стежками, чтобы они выходили ровными. Огонь из камина приятно согревал, настенные часы мерно тикали, а я, увлекшись вышиванием, не сразу услышала громкие шаги. Поэтому вздрогнула, когда раздался возмущенный голос служанки:
– Милорд, я должна о вас доложить хозяйке!
– Где леди Шэрил? – строго спросил герцог.
И мои щеки вспыхнули, дыхание от волнения перехватило, глаза заметались, ища выхода.
– В кабинете графа. Подождите, милорд!
А я поняла: на этот раз избежать встречи с Рэйнером мне не удастся. Оставалось только одно: встретить гостя как подобает хозяйке. Поэтому, когда распахнулась дверь, я спрятала смятение глубоко внутри. Поднялась с прямой спиной, положив вышивку на кресло. В висках пульсировала кровь, а сердце громко стучало в груди от невероятного волнения. Но тянуть было больше нельзя. Сжав пальцами юбку, я повернулась к герцогу.
Сейчас, когда приворот не властвовал надо мной, я вдруг осознала: моя первая любовь изменилась. Она стала сильнее и взрослее. Пятнадцатилетняя девочка лишь мечтала быть всегда рядом с герцогом, держать его за руку, слушать дорогой голос. Повзрослевшая Шэрил вспоминала жадные объятья Рэйнера и хотела узнать поцелуи любимого.
Черные глаза мужчины так пристально изучали, что я смутилась еще сильнее. Щеки горели огнем, и пришлось спрятать руки за спину, чтобы скрыть их дрожь.
– Милорд, – прошептала, не отрывая взгляда.
Стало вдруг страшно, какую власть имел надо мной Рэйнер, и, чтобы защитить свое сердце, мысленно шептала: «Адели Холл, Адели Холл». Имя неизвестной девушки привело в чувство. Я снова была зла на герцога и готова была гордо встретить его отказ от женитьбы. А то, что Рэйнер откажется, я не сомневалась. Кому нужна опозоренная невеста?
– Леди Шэрил.
Я вздрогнула от официального тона и сильнее сжала вспотевшие ладони.
– Оставьте нас, – приказал герцог, вытолкнув служанку за дверь, а бедняжка не посмела возразить милорду.
Я горько усмехнулась: подумаешь, если к моему позору прибавится еще один.
Щелкнул замок, Рэйнер закрыл дверь. Теперь просто так отсюда не выйти. Страх неожиданно охватил меня, и я сделала шаг назад, когда герцог решил приблизиться. Его глаза сузились, и мужчина тихо с обидой произнес:
– Никогда не думал, что ты будешь меня бояться. Неожиданно.
– Вы… закрыли дверь. Зачем?
– Чтобы ты снова не сбежала, – усмехнулся герцог. – Но если тебе будет так спокойнее, я буду стоять здесь и не сдвинусь с места, пока ты не разрешишь.
– Вы меня послушаетесь? – невольно улыбнулась. – Не верю.
– Почему же? – герцог казался расслабленным и веселым, но глаза серьезно наблюдали за мной. – Я готов сделать все, чтобы моя невеста была счастлива.
Невеста? Волнение с новой силой охватило меня. Если он пришел посмеяться, то ничего у Рэйнера не выйдет.
– Шэрил, нам необходимо поговорить. Я уверен, у тебя есть вопросы ко мне, и я готов честно на них ответить, прежде чем состоится наша свадьба.