Бетти вскочила и, напевая мелодию, закружилась по комнате, словно она танцевала вальс с герцогом. Потом неожиданно остановилась:
– Да, вспомнила. Он спрашивал о твоем отце и о тебе. Ведь твоя мама… и его родители… Прости, что напомнила, – извинилась Бетти.
Вспоминания о том страшном дне, когда мы хоронили маму, нахлынули на меня. Иногда казалось, что я почти забыла, но стоило подумать, как память четко выдавала картинки о печальном прошлом.
– Ничего, – тихо произнесла. – Так о чем спрашивал герцог?
– Интересовался здоровьем твоего отца, вышла ли ты замуж или с кем-то помолвлена.
– И что ты ему рассказала обо мне? – поинтересовалась я, уже догадываясь, каким будет ответ Бетти.
Она всегда была слишком мягкой и доброй, как ее магия воды. Никогда подружка не хотела устроить шторм или цунами, она спокойно текла по течению – ее все устраивало.
– Что за тобой ухаживал офицер Пейдж, но граф Чандлер не разрешил вам встречаться, и с тех пор ты одна, – Бетти виновато взглянула на меня. – Не надо было этого говорить? Прости.
Но я махнула рукой. Уже неважно. Но воспоминания обжигали, невольно вспомнила, как призналась Рэйнеру в любви и он снисходительно обещал подумать, когда я вырасту. Тогда я поклялась – никогда! – никогда больше не признаваться первой, чтобы не быть осмеянной. После горьких слез лишь силой воли заставила себя не думать о герцоге. И мне почти это удалось.
Мортон был другим. Надежным, как его магия земли. Немного скучным, но зато влюбленным в меня. Ничего, я привыкну. Как привыкла уже к его поцелуям. Хотя других я и не знала. Как целовался Рэйнер? Также горячо, как обжигала его магия огня? Я вновь вспомнила, как герцог обнимал меня в охотничьем домике и какой темный огонь горел в его глазах.
ГЛАВА 2
Папенька каким-то образом нашел двух портних, и женщины сразу принялись за дело. Платье они успели сшить к сроку. Белоснежное с голубым отливом. Холодный цвет прекрасно подходил моим светлым волосам и делал голубые глаза ярче.
– Как ты похожа на маму, – прослезился отец. – Если герцог Уэбстер не заметит твою красоту, то там будет много других достойных претендентов.
«Только мне никто не нужен, я выбрала Мортона, – подумала, помогая служанкам снять с меня платье. – Прости папенька». У меня уже сейчас сжималось сердце от тоски и осознания вины. Страшно было оставлять отца одного. «Но это все временно. Я обязательно вернусь, и мы помиримся. Все будет хорошо», – уговаривала себя. Решила накатать записку, которую оставлю на своем столике в комнате. Я почему-то была уверена, что отец не станет долго злиться. Быть супругой достойного офицера разве так плохо? Военным хорошо платили, и Мортон купит для нас прекрасный дом. Он обещал. Мы даже представляли вместе, каким будет общее любовное гнездышко.
– На самом верхнем этаже, чтобы видеть рассвет и пить ароматный кофе. Самый вкусный я пил в Париже.
– Мы уедем во Францию? – удивилась я. – Но… Я хотела бы остаться здесь, рядом с папенькой.
– Любимая, – Мортон ласково улыбался, – а как же свадебное путешествие? К тому же ты так мечтала надеть маменькины украшения с бриллиантами. Поверь, в Париже есть много прекрасных мест, куда я бы мог тебя сводить. Мы бы гуляли всю ночь напролет.
Я слушала Мортона, верила ему и надеялась, что все будет хорошо. Ведь он так любил меня. Отец тоже любил, но после смерти мамы его любовь душила. Папенька опустил руки, и удача ускользнула. Дела шли все хуже и хуже. Сейчас отец думал об одном: как удачно выдать меня замуж, пока мы еще могли скрывать неустойчивое финансовое положение. Маменькины драгоценности никто из нас и не думал продавать. Слишком ценными были украшения как память о маме.
День бала приближался и наши с Мортоном прогулки прекратились. Я боялась, что кто-нибудь доложит папеньке. Поэтому последнюю неделю мы общались только записками. Сара каждые утро и вечер спешила к дому, который снимал любимый, и возвращалась с ответом для меня. Опасность, тайна будили адреналин в крови, сердце замирало и снова пускалось вскачь. Я одновременно боялась и жаждала приключения. Каждую ночь молилась, чтобы все прошло гладко и нам с Мортоном удалось сбежать.
За несколько часов до бала портнихи принесли платье, туфли и драгоценности все уже было приготовлено личной горничной. После обеденного сна я приняла ванну, и Сара стала сооружать на голове очередное творение. Повезло мне с ней. Служанка была тихой, но умной девушкой. Мать ее была парикмахершей, и дочка многое от нее взяла. Сара также подкрасила мне ресницы, капельку подрумянила бледные щеки и нанесла розовую помаду на губы.