Демонстрация Морин убедила Бени, и она больше никогда не произносила этой идиотской фразы. Но эта история взволновала ее: получается, что все люди, так же как и она, достигли гнезда жизни и тоже были победителями этой необыкновенной гонки. Даже те, чья жизнь потом была недолгой, бесцветной или даже несчастной. Она не совсем понимала, ради чего они так старались. Зачем нужна эта победа. Это было бесполезно и абсурдно. Она думала обо всех торжествующих головастиках, которых знала, и задавала себе вопросы. Для некоторых это было естественно: они сохранили свой первоначальный триумф как нечто исключительное. В том, что Гийом Аполлинер и даже кузен Вивьян были торжествующими головастиками, не было ничего удивительного. Но эта бедняга тетя Шарлотта и ее брат-близнец? А сын Гуффьон-Шеври из Мока, хромой с остекленевшим взглядом, в шестнадцать лет он ходил, свесив язык, шаря рукой в штанах, а вместо речи раздавался поросячий визг. А тетя Тереза, глупа, хоть сено жуй, а Люнерецы, трудно представить, что они тоже торжествующие головастики. А все умершие Карноэ, чьи фотографии свалены в коробке, это что, тоже торжествующие головастики, о которых никто не сохранил ни имен, ни памяти, зачем они восторжествовали? Может, для того, чтобы произвести на свет других торжествующих головастиков и этим оправдать первоначальное усилие.
И Бени убирает коробку, которую вообще не следовало открывать. Все эти мертвые взгляды заразили ее, испортили настроение. Она стала думать, что она сама — это старый торжествующий головастик на пути в никуда. Правда и то, что приближается Рождество, что жара усиливается и что барометр опускается в свободном падении.
Единственную женскую историю она найдет в личных вещах бабушки. В маленьком блокноте с тонкими листиками в кожаной обложке с тяжелым растительным орнаментом, на которой золотыми буквами написано «Дневник». Страницы испещрены мелкими, немного наклонными буквами, писала молодая девушка в 1886 году. На обложке имя — Жанна де Керанси, это мать ее бабушки де Карноэ.
Бени читает.
4 июля 1886 года
Ужин у В. Там был необыкновенный молодой человек. Его зовут Поль. Это сын Т. из Суйака. Он приехал с юга Франции, он там родился. Он очень высокий, светловолосый, со слегка рыжеватыми усами. Белокожий. Красивый. Ему девятнадцать лет. Он очень ироничный и, конечно, робкий. Моя сестра Валентина уверена, что сильно нравится ему. Валентина раздражает меня, когда думает, что весь мир не сводит с нее глаз.
5 августа
Поль Т. приходил к нам вчера вечером с Клемано Шару и Джеймсом ле Меером. Папа оставил их ужинать. Вечер был веселый. После ужина играли в жмурки. Повязка была на Поле. Он поймал меня и не хотел отпускать. Он вовсе не робкий. Валентина потом сказала мне, что я нарочно поддалась, что все это заметили и что это не произвело никакого эффекта. Мама уже легла спать, но, надеюсь, она ей ничего не расскажет. Поль со своими друзьями остался ночевать в гостевом домике.
Сегодня утром я рано встала и пошла прогуляться по пляжу. Поль был там с рассвета, так он мне сказал. Ему очень нравится Саванна. Он говорит, что это самое красивое на Маврикии место. Он находит, что краски моря, неба, филао и тростника похожи на роспись китайской тарелки. Мне это в голову никогда бы не пришло, а ведь он прав.
У меня ощущение, что он гораздо старше меня, однако у нас разница всего два года.
Когда мы наедине, он намного любезнее, чем когда вокруг другие. Нежнее и не такой насмешливый. Мы долго разговаривали. Он родился во Франции, его мать умерла вскоре после родов. Он ее даже не знал, но часто думает о ней. Мама говорит, что это очень грустная история. Они были подругами с матерью Поля, ее звали Эмма, и она была очень привлекательной. Поль говорит, что она, как и я, была черноволосой. Интересно, а меня он считает красивой?