Бени подхватила предоставленную ей инициативу. Мысль о том, что он может уйти в тот момент, когда ей так надо с кем-то поговорить, кому-то понравиться — а она ему нравилась, это было очевидно, — показалась ей такой неприятной, что она сделала именно то, на что он надеялся. Она сняла очки, продемонстрировала глубокий взгляд своих изумрудных глаз и улыбнулась.
— Я хочу пить, — произнесла она.
Он радостно встрепенулся.
— Так пойдем выпьем шампанского, отметим наше знакомство, — предложил он.
Он крепко взял ее за руку, чтобы не потерять в толпе, и направился к буфету.
Медленный танец закончился. Вивьян с Дианой проснулись и, направляясь к Бени, делали ей усиленные знаки.
— Подождите, — сказала она, — вон мой кузен.
И вместе с Патриком направилась к Вивьяну.
— Даже если вы услышите, что я говорю странные вещи, — прошептала она на ухо Патрику, — не опровергайте меня, очень вас прошу. Это шутка, потом я вам все объясню.
Патрик был слишком хорош собой, чтобы Вивьян мог не отреагировать на него. Бени прекрасно знала его и отметила, что и на этот раз не ошиблась. Вивьян смотрел на Патрика, и в этом взгляде были немой вопрос, удивление и вспышка интереса. Вивьян стал вдруг холодно вежливым, а у него это означало, что он принял трепещущую стойку охотничьей собаки с навостренными ушами, которая видит, как мимо пробегает упитанный заяц. Бени с облегчением заметила, что интерес к Патрику совершенно отвлек Вивьяна от бонсайки. Она перестала существовать.
— Патрик, — торжественно произнесла Бени, — представляю вас моему кузену Вивьяну де Карноэ. Это мой лучший друг.
Потом, повернувшись к Вивьяну:
— Патрик, мой жених, — заявила она.
Предупрежденный Патрик не дрогнул. Сообщник шутки воспользовался ситуацией и, напустив на себя жениховский вид, властной рукой обнял Бени за плечи.
— А свадьба скоро? — с сомнением спросил смущенный Вивьян.
Бени и Патрик весело смотрели друг на друга. И, не сводя с нее глаз, Патрик ответил:
— Дату мы еще не назначили, но это не заставит себя долго ждать.
Вот так, с вызова, с игры, началось приключение Патрика и Бени.
Глава 18
Это и вправду не заставило себя долго ждать. Эта комедия, результатов и деталей которой он не знал, очень подходила Патрику Сомбревейру, и у него возникло желание превратить розыгрыш в реальность.
Менее недели прошло, а он уже был влюблен в эту высокую девушку, которая явилась ему такой растерянной в толпе в Роуз-Хилл. Ему даже не понадобилось время, чтобы воспылать чувствами к Бенедикте де Карноэ — пусть будет Бени! — чья спокойная и величавая красота на ходу обрывала свист хулиганов и вселяла мечтательность в мужчин всех сортов и возрастов. Он восхищался каждым ее движением и жестом; сидя в кабинете посольства, он с трудом концентрировался на работе, его преследовал образ молодой светловолосой богини, с прямыми плечами и маленькой грудью, такое удивительное сочетание хрупкости и силы. Он закрывал глаза и видел прекрасное лицо с высокими кельтскими скулами, унаследованными от предков из далекой Бретани, тонкую кожу, едва тронутую загаром цвета розового шиповника, несколько веснушек на маленьком прямом носике, глаза — от серого цвета до голубого и зеленого, в зависимости от настроения и освещения, твердо очерченную челюсть — свидетельство того, что временами девушка может быть властной, ее губы, полные в середине, как у гурманов, и тонкие в уголках, как у хитрецов, и изящные ушки с ровным краем и мясистой мочкой, что говорило о нетерпимости и гневе. А эта надменная манера возвращать на место рывком головы буйные волосы, в которых солнце играло золотыми красками, волосы густые и шелковистые — результат достатка, ухоженности и хорошего питания.
Эта красота вскружила ему голову, только время или смерть могли уничтожить ее. Но и в этом уверенности нет, так как останется скелет; как он успел заметить, сложена Бени пропорционально.
И еще были ум, воображение, любознательность и чувство юмора, составляющие очарование этой девушки. Даже ее недостатки казались Патрику привлекательными: ее безрассудная чувствительность, ее неудержимая гордость и даже причудливые перепады настроения — от ледяного пренебрежения до нежности и трепетного теплого внимания. Циклические скачки от дикой радости к внезапным приступам печали, которая замораживала ее, делала глухой, немой, далекой и недоступной; когда она выходила из этого состояния, то напоминала человека после долгого путешествия — он удивляется, что видит знакомое убранство, которое, казалось, позабыл.