И что же? Вместе с мадам де Карноэ исчезло волшебство украшений. Они были свалены на столе, что-то оставалось в футлярах, что-то рассортировано по маленьким кучкам: здесь более дорогие, там — подешевле. Бездушные пустые украшения, они казались голыми и дрожащими от холода. С ними больше не общались, их просто оценивали и взвешивали. Эрван де Карноэ, вставив в глаз увеличительное стекло, разглядывал пробу. В этой куче ювелирных изделий Бени не узнавала тех сверкающих сокровищ, которые так завораживали ее в детстве. Ей захотелось собрать эту кучу и у всех на глазах спрятать в черное забвение несгораемого шкафа. Что бы тут началось!
Дележ начался. В завещании четко указывалось: каждому из детей Карноэ предназначалось то украшение, которое традиционно Жан-Луи дарил своей жене за его рождение.
И на этот раз Тереза отвратительно повела себя. Кулон от Лалика, завещанный ее мужу, она запихнула в свою сумку с такой поспешностью, что это всех покоробило. Она осмелилась вслух выразить неодобрение, что мадам де Карноэ оставила Бени брошь голубой эмали с бриллиантом в обрамлении жемчужин, в виде пронзенного стрелой сердца, это маленькое чудо XVIII века, мало того, еще ей достались часы работы Фаберже, украшенные рубинами, они должны были отойти Бенедикте, старшей из Карноэ, той, что утонула. По справедливости, говорила она, часы должны были достаться Лоику Карноэ, стало быть, ей. Но это было невозможно, мадам де Карноэ очень четко распорядилась, что часы предназначаются Бени. Терезу душила злоба, она заметила, что, воспользовавшись тем, что всеобщее внимание приковано к драгоценностям, Бени, нагло насмехаясь над ней, водила указательным пальцем под подбородком.
При распределении каждой вещи, нервно постукивая кончиками пальцев, Тереза все оценивала: вес золотого этрусского браслета со скарабеем из сердолика, который теперь будет носить жена Эрвана, жемчуг, который достался двойняшкам, большой бриллиант в форме капли воды, оправленный в платину, для Эды. Ну и что добрая сестричка будет с ним делать?
Она впала в истерику, когда из серого кожаного футляра вынули колье с сапфирами и бриллиантами, которое мадам де Карноэ не без хитрости завещала отдать кому-нибудь одному, кого они сами выберут, с условием, что он выплатит остальным их долю стоимости после оценки колье.
Алчная рука Терезы накрыла колье. Она впала в транс, глаза загорелись, губы пересохли, щеки внезапно окрасились нездоровым розовым румянцем. Она берет себе это колье, она позаботится о его оценке, ведь никто не имеет ничего против. Каждому она выплатит за него долю, не так ли, Лоик?
Спрятать его в сумку она не успела. На ее запястье легла стальная рука Марджори де Карноэ, урожденной Даймонд, жены Эрвана, голоса которой до сих пор никто не слышал. Упрямая Марджори тоже хотела получить это колье. На ломаном французском она объявила, что ее отец — эксперт по драгоценностям в Йоханнесбурге и у нее не будет проблем с оценкой, она выплатит компенсацию всем, ведь правда, Эрван? Она так сильно придавила руку Терезы, что у той занемели пальцы; не контролируя себя, Тереза стала звать мужа на помощь.