Бени со своим изменчивым настроением, способная в течение часа от состояния бодрости духа перейти к самому мрачному отчаянию без видимой причины, Бени, привыкшая рассчитывать только на себя, чтобы держаться на плаву, всегда успокаивалась в этих одиноких прогулках по магазинам. Наверное, это отголосок ее детства, когда однажды просмотренный фильм произвел на нее сильное впечатление. Там был Шарло, запертый на ночь в большом магазине, наедине со своей фантазией. Когда она, будучи маленькой девочкой, представляла своего будущего мужа, он выглядел в ее воображении прекрасным принцем и обязательно владельцем огромного магазина, в котором будет все на свете, от полезных вещей до безделушек. В особенности безделушек. И поскольку она, Бени, станет его принцессой, то будет полной хозяйкой всего этого богатства. В день свадьбы принц торжественно передаст ей ключ (непременно золотой), и она, как Шарло, сможет ходить ночью по магазину. Не для того, чтобы выбрать что-то и унести с собой, но для того, чтобы владеть всем этим на месте, в другой, необычайно интересной жизни.
Конечно, «Присуник» в Керпипе не так велик, как фантасмагорический магазин из ее детства, но время от времени и тут можно получить утешение. А для Бени сейчас как раз такой день, когда утешение необходимо.
При входе она не взяла тележку и теперь неловко держит в руках то, против чего не смогла устоять: упаковку йогуртов с синильной кислотой, то есть с горьким миндалем, пластмассовые сандалии ядовито-голубого цвета, зеленый лак для ногтей, который высохнет раньше, чем будет использован, специи, яйца, желтую футболку, которая только покойнику к лицу, и красный малиновый джем, привезенный из Англии, в порыве внезапной ностальгии по обжигающему чаю, который согревает в мрачном туманном октябре. Проходя мимо отдела игрушек, она добавила к своей поклаже куклу с приданым, упаковку шариков и воздушного змея для внуков Лоренсии, они часто играют на пляже перед «Гермионой».
Теперь довольно. Руки заняты, и Бени придавливает подбородком куклу на верхушке этой кучи покупок, прокладывая себе дорогу к кассе, и вдруг — черт, черт, черт! — выскальзывает коробка с яйцами. Она пытается поймать ее, но шарики и йогурты падают на пол в разбитые яйца возле больших ног, обутых в белые кеды марки «Весенний спорт». Бени наклоняется, чтобы подобрать хотя бы йогурты и шарики. Белые ноги не сдвинулись с места, и взгляд Бени скользит вверх по бежевым холщовым брюкам, белой рубашке, широкой улыбке и дальше до прямых и влажных темных волос, будто только что вымытых в душе. Молодой человек. Незнакомый, она никогда его не видела, а он, кажется, смеется над неуклюжей девушкой, ползающей возле его ног. Он смеется, и от этого смеха досада Бени улетучивается. Так и надо этим разбитым яйцам. Ей вдруг захотелось сесть прямо на пол, а не балансировать на каблуках, и смеяться вместе с парнем, который глаз с нее не сводит.
— Подождите, — говорит он, — я привезу вам тележку.
Пружинистым шагом он удаляется и исчезает в толпе. Бени встала и ждет, надеясь, что он вернется. Она отдала бы за это всю свою жизнь. И вовсе не потому, что ей надо помочь отвезти эту ерунду, просто она хочет снова увидеть улыбку белой рубашки и влажные волосы этого незнакомого молодого человека, ведь ради этой встречи, теперь она уверена в этом, она рано встала и поехала в Керпип, позабыв о прогулке с Вивьяном и Стефаном. У нее не получилось вернуться с полдороги, она выстояла в рождественской толпе и даже потратила время на эту Чупиту де Люнерец, потому что на назначенное свидание с белой рубашкой пришла раньше на целую вечность.
— Вот, — сказал он.
Она даже не успела повернуться. Он уже перекладывает пакеты на тележку, подбирает йогурты, задвигает ногой под прилавок остатки разбитых яиц. Потом решительно направляется к кассам, а Бени следует за ним. Машинально она оплачивает покупки, хотя динамик сообщает, что цены будут снижены, и передает хор ангелов: «…глоооооория…»
Бени толкает тележку и идет за белой рубашкой, как никогда и ни за кем еще не шла, и не удивляется этому. Она идет, как заколдованные дети из немецкой сказки шли за флейтистом, который вел их к смерти. Она отдает себе отчет, что готова идти за этим незнакомцем через весь город, через деревни, тростниковые поля и дальше, пока последняя волна не смоет их. Бени даже не идет, а летит, она едва касается земли, как в балете Петипа в сопровождении хора ангелов. И вдруг ее охватывает непреодолимое желание снова увидеть лицо человека, который, не оборачиваясь, так уверенно влечет ее за собой. Она хочет увидеть это лицо. Она хочет увидеть его глаза и его рот, который уже не помнит. Он уже почти у дверей, но по дороге толпа разъединяет их, Бени боится, что потеряет его, что он внезапно исчезнет, а она не перенесет этого, и, обезумев, она кричит «Подождите! Мне надо купить хлеба!» Хлеб ей совершенно не нужен, но она ухватилась за первый попавшийся предлог, навеянный хлебным прилавком у дверей «Присуника».