— В кабинете короля? — не поверила своим ушам Лоренца. — Разве так положено?
— Положено, не положено, какое это имеет значение? Королева так решила, и все этим сказано, — дерзко заявила другая камеристка.
— Но разве у нас нет короля, для которого предназначается этот кабинет?
— Мальчишка-то? Рано ему сидеть в кабинете. Да и неизвестно вообще, дойдет ли до этого. Он только и знает, что играть в солдатиков да печь пироги. Он же дурачок.
— Печь пироги?
— Ну да, — расхохоталась камеристка, — будет, по крайней мере, хорошим пирожником, раз не способен стать государем!
Баронесса де Курси, презрительно усмехнувшись, оборвала дерзкую особу:
— Хотела бы я знать, откуда у вас такая уверенность? Или регентша Франции набирает теперь себе советчиков из прислуги?
Пожав плечами, она продолжила свой путь, намереваясь присоединиться к остальным придворным дамам. Горестное чувство, которое охватило ее, как только она вошла в Лувр, теперь укрепилось. Все, что она услышала от служанок, напомнило ей о мрачных предсказаниях барона Губерта. Лоренца прочла немало книг, сидя в библиотеке замка Курси, и прекрасно знала, что существовали во Франции никуда не годные короли, отупевшие от бездействия, интриг злокозненных советников и порочного окружения. Власть в таких случаях прибирал к рукам какой-нибудь придворный, озабоченный собственным обогащением куда больше, чем благом королевства. Вот, похоже, какую судьбу готовили сыну беарнца, необычайного, незаурядного человека, каким он был даже в своих плотских страстях!
Войдя в приемную, где собрались придворные дамы и фрейлины, и где на этот раз было много придворных кавалеров, чему фрейлины были очень рады, Лоренца встретила улыбающийся взгляд принцессы де Конти, и та тотчас же подошла к ней.
— Ну и как? Что скажете? Мне кажется, это ново! И весьма неожиданно! А вы что думаете? — закончила она, оделив беглой улыбкой де Бассомпьера, которого осадила стайка фрейлин.
— У меня пока не было ни минуты на раздумья, — ответила Лоренца и в свою очередь спросила: — А где королева?
— Там, — ответила принцесса, указав подбородком на массивную двустворчатую дверь, возле которой стояли швейцарцы. — Но имейте в виду, дорогая, что теперь нужно говорить «мадам регентша». Ее Величество только что приняла испанского посла, а теперь с ней беседует посол Голландии.
— О господи!
— Вот именно. Я тоже так думаю.
В эту минуту двустворчатая дверь распахнулась и появилась Мария де Медичи в сопровождении голландского посла. Еще более величественная, чем всегда, с высоко поднятой головой, словно на ней красовалась корона, а не изящная диадема поверх вуали, она сделала два шага и остановилась, оглядывая придворных дам, склонившихся в низком реверансе. Взгляд ее остановился на Лоренце, и королева приказала:
— Мадам де Курси! Подойдите!
Тон не обещал ничего хорошего. Молодая женщина приблизилась, внутренне насторожившись.
— Что желает Ваше Величество? — спросила она, вновь склоняясь в низком реверансе.
— Мы желаем поставить вас в известность о том, что сообщил нам посол эрцгерцога Альберта, стоящий перед вами. Вы, кажется, тревожитесь о своем супруге?
— Да, мадам. Откомандированный по распоряжению покойного короля от полка легкой кавалерии вместе с господином де Буа-Траси в качестве сопровождающих господина де Праслена в Брюссель, он до сих пор не вернулся.
Маленький ротик Марии искривился в злобной усмешке.
— И скорое возвращение этим господам не грозит.
После этих слов Мария замолчала, и Лоренца не сумела дождаться конца паузы.
— Прошу Ее Величество меня извинить, но...
— Скажем, что эти господа отбывают заслуженное наказание, что случается с каждым, кто участвует в дурном деле.
— В дурном деле? Исполняя миссию, порученную королем? — изумилась Лоренца, чувствуя, как сжимается у нее сердце.
— Если вам больше нравится, я могу сказать иначе: исполняя дурную миссию. Как еще можно назвать попытку похищения принцессы де Конде, предпринятую во дворце самого эрцгерцога?
— Барон де Курси, так же как виконт де Буа-Траси, всегда только исполнял приказы своего начальства. Они сопровождали господина де Праслена, который отдавал им приказы.
— У господина де Праслена, как у человека осмотрительного, хватило ума вернуться, чтобы побывать на нашей коронации!
Вспыхнувшее в Лоренце негодование не сослужило ей хорошей службы.
— Господин де Праслен вернулся, чтобы во время церемонии в Сен-Дени занять подобающее ему место в свите короля. Офицеры, сопровождающие его, получили приказ остаться. Они не могли знать, что на следующий день короля не станет.