…Павел не спал всю ночь. Он был в отчаянии, жена угрожала разводом. Владилена, когда они приехали домой, кричала на мужа, в припадке бешенства топала ногами и била посуду. Дашков стоически вынес истерику жены. Потом он заперся в своем кабинете и от горя напился, но хмель не брал его. Дашков сидел в клубах табачного дыма в своем кабинете, где плотно были зашторены окна, и не знал, что уже рассвело. В общем-то, ему было все равно, он не ждал от этого рассвета ничего хорошего. В двенадцатом часу дня к нему приехал Георгий Каминский, чтобы поддержать друга в беде. Павел почти не взглянул на вошедшего, он только вяло улыбнулся:
- А, это ты приятель. А я уже думал, кто это ко мне пожаловал в такую рань.
- Какая рань! Побойся Бога. Уже полдень на дворе.
- Ну что ТАМ, в свете, слышно? Небось, о случившемся уже треплются все, кому не лень.
- Да, ночное происшествие действительно имеет резонанс. О скандале в гостинице, в котором замешена французская актриса, судачат даже дворники, - сказал Каминский. – Вам с мадемуазель Жорж удалось на какое-то время стать героями дня. Все даже на минуту забыли о Наполеоне и об антифранцузской оппозиции.
- Честно говоря, приятель, меня это нисколько не радует, - сказал Павел и налил себе еще коньяку. Он вопросительно посмотрел на Георгия: – Выпить хочешь? Хочу тебе доложить, отменный коньяк.
- Не откажусь. Не надо наливать до краев, - Георгий сделал протестующий жест рукой. – У меня сегодня аудиенция днем в Павловске.
- Везет же тебе, - Павел завистливо посмотрел на друга. – Тебя жалует сама вдовствующая императрица, у тебя прекрасная репутация в обществе, а я… в таком дерьме… Сейчас обо мне в Петербурге, наверное, знает каждая собака. Мне не хочется выходить из дома, чтоб каждый указывал на меня пальцем…
- Хуже всего, что о случившемся написано в газете. На! Почитай. Там журналист, некий Яков Ядов, пространно написал о ночном скандале, в котором замешана известная французская актриса… и ты.
- Ядов, надо же какая фамилия! Представляю, сколько яда этот писака, жалкий щелкопер вылил в статье на нас. Что за премерзкая профессия грязь на людей выливать! Хуже всего, что народ это читает.
- Да, представь себе, весь тираж этого номера разлетелся за считанные минуты! Скандалы нынче в моде. Людей хлебом не корми, дай посмотреть только в замочную скважину.
Дашков уткнулся в газету и быстро пробежал глазами текст статьи. Он стал читать вслух: - «В это трудно поверить, но мадемуазель Ж. стала причиной развода одного довольно-таки известного в столице господина, щеголя и франта, которого отличает большая любовь к хорошеньким женщинам. Сей господин неоднократно был замечен в обществе прекрасных дам. И надо сказать, ухаживания всегда заканчивались скандалом. Жена не выдержала, и требует развода.» Господи, а об этом-то в редакции откуда знают? То, что мы разводимся с Владиленой, стало известно буквально утром.
- По всей видимости, у них повсюду есть свои осведомители. А возможно, этот Ядов ничего и не знает, а просто предположил дальнейший ход событий. Судя из того, как прореагировала на случившееся твоя жена.
- Да, Владилена вела себя не подобающим образом. Она вела себя как дикарка. Можешь себе представить, она хлестала бедную Жорж по щекам, и Жорж, бедняжка, совсем не знала, что ей делать, она так испугалась.
- Да, действительно, твоя жена показала верх неприличия. Устроить скандал в присутственном месте. Обо всем можно было договориться дома без свидетелей. Даже не верится, что она, дворянка, ведет себя как простая кухарка. Однако же, нашлись «добрые» люди, которые ей сообщили о том, что у тебя в отеле встреча с Жорж. Вот тоже образчик нашей русской «мнимой» порядочности. Давайте все расскажем обманутому супругу или супруге, а они потом пусть хоть поубивают друг друга. Право, я много лет жил за границей. Там на эти вещи смотрят проще.
Дашков не слушал более своего приятеля, он снова наполнил свой бокал и залпом выпил. Коньяк благодатным теплом разлился по телу. Но меланхолия не проходила. Жизнь представлялась ему в черном свете. Дашков закурил сигару и посмотрел на друга:
- Георгий, я благодарен тебе, что ты поддержал меня. Честно говоря, у меня на душе так тошно, кошки скребут. Ты сегодня единственный, кто приехал поддержать меня. У меня есть знакомые в свете. Но из друзей ты остался один. Как жалко, что с нами нет сейчас Одоевского, - всхлипнул Дашков от избытка чувств, на глаза навернулись пьяные слезы. – Георгий, я сейчас так понимаю Одоевского, когда он тогда провел ночь, как в аду, накануне дуэли. Мне его так жаль. Мне кажется, я очутился в такой же безвыходной ситуации.
- Поверь мне, мой друг, твои дела не так уж плохи по сравнению с ним. Одоевский по неопытности и молодости лет влез в никому ненужную глупую дуэль, и пал жертвой своей глупости. Ты же просто стал жертвой скандала. Все скоро позабудется. Завтра в столице уже будут говорить о чем-то другом. И скандал с Жорж ты скоро будешь вспоминать с усмешкой в кругу друзей, говоря, мол, был такой случай, пресмешной курьез в твоей жизни.
- Владилена не простила меня, - печально вздохнул Павел.
- Она что же устроила тебе сцену ревности и перебила всю посуду в доме?
- Хуже. Она требует развода.
- Не может быть! Но позволь, если вы разведетесь, она имеет право забрать свое приданое. На что ты будешь жить тогда? Ты же промотал состояние, оставленное тебе родителями.
- Ну, у меня есть титул. Я все-таки граф! У меня дом в столице и имение в деревне, по миру не пойду.
Каминский скептически помахал головой: - Это ты сейчас так говоришь. А завтра, когда испытаешь нужду, волком завоешь. Ты же нигде не служишь, жалованья у тебя нет. Ты же – денди и прожигатель жизни.
- А! пустое, - Дашков легкомысленно махнул рукой. – Знаешь, Георгий, я, кажется, придумал, что мне надо сделать.
- Ты бросишься в ноги к жене и будешь слезно вымаливать у нее прощение?
- Нет. Я женюсь на Жорж.
- Не может быть?! Но она женщина не твоего круга.
- Ну и пусть. Я влюблен в нее. К тому же, я скомпрометировал ее имя в обществе.
- Мой друг, что с тобой?! Я не узнаю тебя. Ты стал таким сентиментальным.
- Ты знаешь, Георгий, возможно смерть Одоевского так меня изменила. Я порой сам себя не узнаю. Я стал добрым, мне стало жалко людей, порой самому противно. Моя снисходительность мешает мне играть в карты, я стал все чаще проигрывать.
- Да, это серьезно. Я даже закурю. Павел, ты удивляешь меня все больше, – сказал Каминский. – Так что же ты и свет оставишь? Может, ты задумал уехать с Жорж в свое имение, и провести остаток жизни в деревенской глуши?
- Ты знаешь, приятель, а ведь это неплохая идея! Я так и сделаю. Мы поженимся с Жужу и сбежим из столицы в деревню.
- Хочу предупредить тебя, Павел, что идея твоя плохая.
- Но почему?!!
- Потому что, первой кто не выдержит жизни в деревне, будет Жорж. Она сбежит оттуда на вторую неделю. Она не сможет жить без сцены, она актриса до мозга костей. К тому же, она привыкла к роскоши, модным туалетам. А ты как обедневший дворянин не сможешь ее этим обеспечить.
- Как ты, не понимаешь, Георгий, мы же с ней любим друг друга. Она предпочла меня даже своему жениху, когда у нее свадьба с Болотовым была уже на носу.
- Она предпочла тебя Болотову, потому что ты за ней ловко ухаживал. К тому же, ты, наверное, забросал ее дорогими подарками. Вот Жорж и поддалась на твои ухаживания.
- Ты совсем не знаешь Жорж. Она так мила, так сентиментальна, так влюблена в меня, что это будет залогом нашего счастья.
- Поступай, как знаешь. Но помни, сердце красавицы не постоянно! – сказал при расставании Каминский и откланялся.