После ухода друга Дашков глубоко задумался. Он обдумывал детали предстоящего дела.
* * *
Ничего не знающая о намерениях Дашкова, Жорж неимоверно страдала. Она также как и ее любовник, застигнутый в гостинице неверной женой, не спала всю ночь. Наутро встала с постели с больной головой. Катрин ходила с утра на рынок и принесла дурные вести. Она, смущаясь и краснея, протянула газету подруге. Прочитав статью журналиста Ядова о себе, Жорж пришла в ярость. Она начала крушить флаконы с духами и коробочки с помадами, пудрой и гримом, бросая их с туалетного столика на пол. Взбешенная актриса не пощадила и зеркала. Потом разорвала в клочья несколько платьев. Дав волю своим эмоциям, Жорж в бессилии упала на кровать и в исступлении зарыдала. Катрин стала успокаивать подругу, советуя не обращать внимания на статью в газете.
- Как ты не понимаешь, Катрин, это конец моей карьеры в России.
- Но почему же?! Вот увидишь, все наладится, публика любит тебя.
- Публика своенравна как малое дитя, - зло улыбнулась Жорж. – Сегодня она тебе рукоплещет, а завтра может освистать. Она - то милует, то казнит. Моя свадьба по милости Дашкова расстроилась. Мое имя опозорено. Мне кажется, все это по милости Болотовой. Татьяна Капитоновна была с первого дня против свадьбы своего сына Евгения со мной. Она называла брак с актрисой вульгарным и дурным тоном. Кто-то из ее людей, по видимости, выследил меня с Дашковым. Но, Дашков – каков гусь! Скрывать столько времени, что он женат! И главное, я поверила, как наивная дурочка. Катрин, он клялся мне в любви. Но, тогда в гостинице, он оставил меня одну, чтобы увезти свою взбалмошную жену домой.
- Она, наверное, дурнушка эта Дашкова?
- Этакая серенькая мышка.
- Но почему Дашков женился на ней, если она так дурна из себя?
- А ты будто бы не понимаешь?! Потому что она богата.
- Почему так бывает, мужчины флиртуют с красавицами, а замуж берут дурнушек? Ведь это не справедливо, Жорж!
- Ах, Катрин, о какой справедливости можно говорить, когда мы простые актрисы. Мы – женщины не их круга, - печально вздохнула Жорж.
- Жорж, не говори так. Ты не обыкновенная женщина, ты – великая актриса. Твоей игрой восхищался Петербург, Эрфурт и Париж, и даже императоры этих держав! – величественным тоном произнесла Катрин.
- Толку с этого! – саркастически усмехнулась Жорж. – Нам, актрисам, зачастую, отводят роль лишь куртизанок. А когда мы претендуем на что-то большее, нас щелкают по носу, чтобы мы знали свое место. Дворяне так кичатся своим происхождением, что никого из простолюдинов стараются не пустить в свой круг.
- Да, но за то, когда пытаются затащить нас в свою постель, то не спрашивают о нашем происхождении, - заметила Катрин. - Знаешь, Жорж, я всегда знала, что не стану им ровней. Потому и отказывалась от этой любви. К чему весь этот флирт!
- Катрин, дорогая, ты так говоришь, потому что ты не любила! – с жаром заговорила Жорж. – Но когда ты любишь, тебе все равно, дворянин он или простолюдин. Ты отдаешься своему чувству, не задумываясь о последствиях.
- Странно, но ты, Жорж выбираешь своих поклонников в основном из дворян, - рассуждала вслух Катрин. – Я что-то не припомню, чтобы ты любила простолюдина.
- Катрин! – прикрикнула на подругу Жорж.
- Прости меня, милая Жорж, я сказала, даже не подумала. Не сердись на меня, пожалуйста, – взмолилась подруга…
Вечером на представлении Жорж освистали, спектакль был сорван. Наемные зрители с галерки, которых подкупила жена Дашкова Владилена, вели себя предерзко. Они свистели, громко галдели и улюлюкали, шумно топали ногами и с силой били в ладоши, выражая свое недовольство игрой Жорж. Сцену забросали мочеными яблоками. Недовольная происходящим публика из лож бенуара стала покидать театр. Из-за стоящего невероятного шума в зрительном зале актеры не слышали реплик друг друга, спектакль был остановлен.
Жорж в ужасе убежала со сцены. Массовка последовала за ней. Спустился занавес. На авансцену вышел директор театра и извинился перед почтенной публикой за происходящее. Зрители из партера недовольно покидали зрительный зал. Многие хотели досмотреть до конца, что же будет дальше.
Жорж тяжело переживала свой провал. Такое было с ней впервые. Привыкшая к успеху, избалованная овациями публики, она не могла смириться с таким постыдным поражением. Обидней всего было то, что ее освистали не за плохую игру, спектакль сорвали наемные зрители, которых подкупила Владилена. Именно так она решила отомстить своей сопернице. Это была ужасная чудовищная месть, какую только можно было придумать для актрисы, чья жизнь проходит на театральных подмостках. Жорж много слышала от своих коллег об этом «чудовище» в театральном мире, именуемом клакой, но никогда не сталкивалась с этим омерзительным явлением, впервые возникшем в итальянском театре несколько веков назад. С тех пор этот прием - найма клакеров – с успехом применялся в европейских театрах теми, кто хотел создать искусственный успех либо провал актера или спектакля.
Жорж закрылась в своей гримерной и никого не пускала к себе. Она рыдала навзрыд. Катрин успокаивала подругу как могла. К Жорж насилу пробрался запыхавшийся Дашков. Он бросился перед ней на колени и страстно зашептал слова признания:
- Милая моя Жужу, я все видел. Я сидел в зале, когда началось это безобразие.
- Ах! Ты все видел! – Жорж закрыла лицо руками. – Боже, какой позор, в зале было полно народу. Сегодня же зрители разнесут весть о моем провале по всему городу. Моя репутация окончательно пропала. Это фиаско!
- Бесценная моя, любимая Жорж, ты была несравненна! – Павел кинулся целовать руки своей возлюбленной. – Сегодня ты играла даже лучше, чем обычно. Я был просто в восторге от твоей игры. Мой друг Каминский сидел в зале, он может это подтвердить.
- Правда?! – еле слышно спросила актриса. Она почувствовала, что к ней возвращается жизнь.
- Ну, конечно! Твоя игра просто изумительна. Тебе нет равных в роли шотландской королевы Марии Стюарт. Ты так величественна, так грациозна, твой голос бросал меня в дрожь. Мне казалось, что сама Мария ступала по сцене. И если бы не эти варвары – клакеры, которых наняла моя ревнивая женушка, ты сегодня обязательно сорвала бы шквал аплодисментов и крики «Браво!».
- Павел, твои слова, словно, бальзам для моей израненной измученной души. Я так тебе признательна. И хотя, я была немного сердита на тебя за то, что ты тогда бросил меня в гостинице одну.
- Дорогая моя, но ты же видела, что другого выхода не было. Надо было срочно увезти Владилену, иначе она бы разгромила весь отель. Жужу, я хочу предложить тебе бежать вместе со мной из Петербурга. Мы поедем в мое поместье, оно находится недалеко от сюда, всего в тридцати верстах отсюда. Там чудный лес и речка, прекрасный прозрачный воздух, а по весне в долинах зацветают ландыши; а летом, прелесть, как хорошо, когда цветут сады и колосятся хлеба. Соловьи поют, заливаются, лошади ходят табунами, а грива у них чуть ли не до земли, в реке полно всякой рыбы, а в лесу изобилие грибов. А какие чудные деревенские рассветы, их ни с чем нельзя сравнить! Разве только с закатами, когда золотые лучи освещают все прощальным светом, а облака окрашиваются в алый цвет. Этот чудесный край станет твоим.
- Ты… ты зовешь меня с собой? – от умиления Жорж всхлипнула. – Боже, как это мило с твоей стороны. Но что же мы будем делать там?! Там, наверное, нет театра.
- Да, театра там нет. Но это ничего, - с жаром заговорил Дашков. – Мы будем жить с тобой как все русские помещики. Я буду заниматься хозяйством, ты будешь растить наших детей, заниматься цветами, если захочешь, любовь моя, или просто будешь читать. А вечерами мы будем устраивать чаепития на веранде.
- Боже милосердный, Павел, ты делаешь мне предложение?
- Да! – сказал решительно Дашков и в знак согласия кивнул головой.
- А как же… твоя жена?
- О, не напоминай мне о Владилене, прошу тебя! Я разведусь с ней, и мы с тобой поженимся. Ты примешь православие, и священник обвенчает нас в церкви.