Это завещание было роковым для баронессы. Через несколько месяцев ее не стало. Поговаривали, что причиной смерти Штольц стал горький миндаль. Виктор очень часто угощал Галину Романовну миндальными орешками, что и стало причиной отравления. Но Виктор не сумел воспользоваться плодами своей победы. Вскорости из-за границы приехал чудом отыскавшийся родственник баронессы, внучатый племянник барон Генрих Штольц, он то и стал законным наследником всего состояния своей тетки. Несмотря на то, что затея Виктора не удалась, по городу поползли слухи, что именно он, злодей, и погубил несчастную баронессу Штольц. Многие стали относиться к Виктору с опаской. В обществе он стал одиозной личностью, дамы его побаивались, мужчины старались избегать общения с ним.
Еще больше черной краски к этому портрету добавил случай с барышней Лили Шкловской. Они повстречались на балу. Лили была милой барышней, очень юной и неискушенной, воспитанной на французских романах. Опытный кавалер Виктор сумел соблазнить бедное создание, он заставил Лили поверить в то, что он любит ее. Лили влюбилась в Виктора без памяти. Несколько раз он подсылал к ней человека с письмами, в которых уверял молодую барышню, что любит ее и намерен жениться. Соблазнитель говорил, что наверняка ее родители будут против этого брака, и уговаривал девушку бежать с ним.
Бедная Лили, обманув своих родителей, бежала из дома. Но Виктор не женился на обманутой девушке, и она была вынуждена вернуться домой. Репутация самой Лили Шкловской и ее сестер была подорвана. Чтобы скрыть беременность Лили, родители были вынуждены в спешке выдать дочь замуж за первого встречного. Несчастную Лили выдали замуж за приказчика. Этот неравный брак еще долго обсуждали в обществе, считая его моветоном. Но главное, репутация других двух сестер Шкловских была спасена, и они смогли удачно выйти замуж.
С этого момента, как Виктор соблазнил и чуть не погубил бедную малютку Лили, дамы прозвали Виктора Коршуном. Они боялись его пуще огня, и прятали от его хищного взгляда своих дочерей, чтобы, не дай Бог, еще одна не попала в сети этого страшного беспощадного человека.
* * *
…Следующей, на кого обратил свой взор этот хищник, была Валерия Хмель. Рано овдовев, Валерия вела уединенный образ жизни, редко выезжала в свет, еще реже была на балах. Потеря горячо любимого мужа Ивана не позволяла ей бездумно и беззаботно отплясывать мазурку и котильон, как это делали молоденькие барышни, которых в жизни еще ничего не омрачало. По ночам, Валерия плакала, уткнувшись в подушку, сетуя на свою невеселую бабью долю. Больше всего бедную вдову донимало то, что она не успела сказать мужу о том, что у них должен был родиться ребенок. Мальчик родился здоровым и был вылитой копией Ивана, кареглазый с черными кудрями. Валерия назвала сына в честь мужа Иваном.
Ванечке исполнилось полтора года. Он рос веселым шаловливым ребенком, и был единственной отрадой Валерии. И хотя родители поддерживали дочь, как могли, стараясь отвлечь ее от грустных мыслей, Валерию не оставляла хандра. Она не спешила снимать траур.
- Доченька, ты бы сменила темное платье на более светлое. Нынче в этом сезоне так моден голубой, он бы пошел тебе. И розовый тон тебе к лицу, - как-то за рукоделием сказала дочери Анна Петровна.
- Не хочу, маменька, какие уж платья! Мне сейчас не до веселий, - ответила Валерия.
- Полно, доченька, полно, милая, так убиваться. Что ж ты себя в двадцать лет хоронишь! Мужа твоего все равно не вернешь.
- Маменька, как вы можете так говорить! – всплакнула Валерия. Она отложила в сторону рукоделие, вытерла платочком набежавшую слезу. – Если бы вы знали, маман, какой Иван Хмель хороший был, как любил меня. А я глупая была, не понимала, как он любит меня, все доказательств искала его любви. Даже флиртовала с соседним помещиком Иваницким, чтобы его ревновать заставить.
- Но, флирт дело - разрешенное в свете, - здраво рассудила Красновская. – В том нет ничего дурного, если ты с кем-то пококетничала, да пару раз построила глазки другому кавалеру.
- Маман, как вы можете так говорить! Да он же из-за меня в ледяную прорубь сиганул, так ему обидно было.
- Так, стало быть, твой муж утоп?
- Да, нет, Иван не утонул, его уби…- возразила Валерия и вовремя спохватилась. Говорить матери о том, что Ивана Хмеля застрелили при попытке к бегству, она не хотела, тогда бы пришлось объяснять, за что Ивана арестовали. А арестовали его за участие в заговоре против самого государя. Папенька и маменька могли подумать, что Иван злодей, а для Валерии он был самым лучшим, самым любимым на свете. К тому же, Хмель раскаялся перед смертью.
- Так что же случилось с твоим мужем? – прервала размышления дочери Красновская.
- Он… он погиб… на охоте, - соврала Валерия.
- А-а-а, это бывает, – вздохнула Анна Петровна. – Но я хочу сказать, Валерия, что хватит горевать и слезы лить напрасно. Ты траур уже два года носишь. Ты бы темное платье сняла да в шкаф повесила. Одень что-нибудь понарядней, да отправляйся в гости к кому-нибудь. Можно съездить в салон к Нине Шуазель. Жена дипломата всегда нам рада. А то поезжай к графине Брандт, сегодня вторник, а у нее по вторникам маскарады, а мы с отцом с Ванечкой посидим.
- Хорошо, маменька, я так и сделаю, - неохотно согласилась Валерия.
Красновская посмотрела дочери в след и покачала головой. Ей невыносимо было жаль Валерию. Она тяжело переживала страдания единственной дочери. Анна Петровна переживая за Валерию, перестала радоваться жизни, реже стала выезжать в свет. Даже вдовствующая императрица Мария Федоровна сделала замечание ей, сказав как-то на балу : «Что-то вы, голубушка, Анна Петровна, совсем забросили нас. Перестали бывать в Павловске. – Простите мою неучтивость, Ваше Величество, но страдания дочери меня выводят из себя, я даже, глядя на нее, стала худеть, прямо, кусок в рот не лезет. Она, бедняжка, рано овдовела. – Да, я слышала, мне очень жаль Валерию, что она так рано потеряла мужа, - с сочувствием сказала Мария Федоровна. – Они очень любили друг друга. И теперь для Валерии жить без него просто настоящая мука. Благо сын отвлекает ее от грустных мыслей. – На кого же похож мальчик? – На отца, Валерия у меня рыженькая с веснушками, а Ванечка кареглазый с черными кудрями. Такой хороший мальчик, мы с дедом от него просто без ума».
Валерия крутилась перед зеркалом битый час, примеряя разные костюмы. Горничная аж вспотела, подавая госпоже из шкафа все новые туалеты. Отвергнутые костюмы феи, летучей мыши и домино лежали горкой на кровати. Ей то не нравились наряды, то платье было слишком узким, после родов Валерия слегка поправилась. Тогда Валерия надела платье Коломбины и решила, будь что будет, отправиться на маскарад в нем. Платье нужно было слегка распустить в талии, а так оно было очень хорошо и шло Валерии. «Маменька была права, - подумала Валерия, глядя на себя в зеркало, - мне действительно очень идет голубой цвет. – Осталось только выбрать маску… А, вот эта из синего бархата прекрасна и она отлично закрывает лицо. Что ж, бал-маскарад это хорошо, я не хочу, чтобы меня сразу узнали. Я чувствую неловкость в движениях и в душе, я потеряла былую форму, не так стройна и грациозна, как прежде. А что, если я разучилась танцевать?! И если меня пригласит на танец кавалер, я буду неловка и неповоротлива? – на минуту испугалась Валерия. Но из зеркала на нее смотрела прекрасная Коломбина с золотыми волосами, увитыми нитками жемчуга. Женщина осталась довольна своим отображением. – Нет, я не могла разучиться танцевать. И честно говоря, мне хочется танцевать. Или хотя бы постоять в зале и посмотреть, как танцуют другие. Но, я действительно, отвыкла от света. Этот вечер будет моим дебютом в свете. Маска позволит мне остаться незамеченной, если мне вдруг наскучит, и я решу покинуть зал».
В тогдашнее лето была мода на маскарады. Все рядились, мистифицировали друг друга, танцевали и волочились без ума, скрывая свои лица. Под небо севера перенеслись все обольстительные прелести старинных итальянских маскарадов. Особенно были хороши вечера, устраиваемые графиней Брандт, которая в молодости долгое время жила во Франции и в Италии, и потому знала толк в маскарадах. Войдя в зал, Валерия с любопытством осматривала пестрый мир, вертевшийся вокруг нее, разные люди в масках не давали ей покоя. Ей с трудом удалось протиснуться к окну. Но тут к ней подскочил кавалер в костюме Пьеро и увлек танцевать. Они кружили по залу в вихре танца среди других танцующих пар.