Их отличала не только плохая одежда и стоптанные сапоги (на девушке были явно сапоги отца или брата, а вместо традиционного платья – черный китель и белые парадные штаны), но и поведение, взгляд. Да, их выделял именно взгляд. Холодный, как самый лютый мороз, злой, как ветер с гор, непрощающий, как тонкий лед на зимнем озере. Они прекрасно владели всеми видами оружия и ненавидели всех, кто живет не в низине.
– Странно их видеть здесь, – громче, чем следовало бы, заметил Хлад, и я ткнула его в ребра. – Ай! За что?
– За них. – Я отпила из бокала, чтобы унять волнение. Повезло: всего лишь сладкая вода. – Они волей-неволей берегут твой покой, не пуская в сердце долины всяких тварей.
– Как-то я… – Хлад стушевался. – Какой же я дурень. – Он покачал головой и даже поморщился, словно ему было нестерпимо находиться рядом с собой.
– Если кто здесь и дурень, то это принц. – Я фыркнула и успела добыть еще один кусок хлеба на этот раз с вареньем. – Теперь Новый год – мой любимый праздник!
– Почему?
– Еда и спокойный уголок посреди толпы – чудо же!
– Нет, я не об этом. Почему принц – дурень?
Интуитивно я чувствовала, что свободное время скоро закончится. У стен выстроился караул, музыканты брались за инструменты, воздух звенел от магии. Хлад был прекрасным собеседником и очень красивым парнем, но я хотела насладиться моментом, поэтому решила ненадолго занять своего знакомого.
– Сначала ответь: кто такие снетхи? Я же не книга, чтобы удовлетворять твою тягу к знаниям. Давай честно: ты мне, а я пока поем.
9
Конечно, где-то глубоко внутри меня панически вопила девичья скромность, но тяга к вкусненькому пересиливала все. И уже если быть честной хотя бы перед собой: если потенциального друга может спугнуть то, как вы едите, то не друг он вам!
Я отвлеклась от созерцания прекрасного хлеба и посмотрела на Хлада. Нет, никаких признаков неприятия моего аппетита. Казалось, что Хладу даже нравится моя страсть к вкусной, свежей, изысканной, королевской еде. Он улыбнулся, заметив мой взгляд.
– Не хотел смутить, извини. – Я изобразила вопросительную интонацию на лице, выгнув дугой бровь. – Ты покраснела, вот я и… – Хлад и сам зарделся и откашлялся в кулак. – Неважно. – Он понизил голос и произнес, будто обращаясь к невидимому собеседнику: – Разрушила все шаблоны. А я теперь не знаю, как себя вести.
Хлад действительно с начала нашего знакомства успел измениться. Точнее, стал вести себя более естественно, стал собой. Из выпендрежника превратился в приятного парня, смешного и обаятельного.
– Не забивай голову. Рядом со мной не нужно претворяться. – Я хотела было добавить, что это бесполезно, ведь внутри меня живет сила, которая показывает мне истину любого человека или предмета. Но ради собственной безопасности я сказала другое: – Не успеешь до начала бала, не отвечу ни на какие вопросы.
– Снетхи – снежные фениксы. – Хлад забрал у меня пустой бокал и передал его слуге. – Перерождаясь, они насылают метель, в которой почти невозможно выжить. По легенде сердце снетха дарует способность переносить даже смертельный холод. – Заиграла музыка, и зал ожил. Хлад протянул мне руку, приглашая на танец. – Но есть то, о чем мало кто знает. – Я приняла его приглашение, завороженная рассказом. – Почти никто не знает, так точнее. – Хлад увлек меня за собой в центр зала. – Бывает, что снетх выбирает себе человека, становясь его проводником в мире Зимы.
Чтобы снетх – до жути опасное и жестокое создание, порождение зимы, такое же красивое и безжалостное, как и вечные льды – давал себя приручить! Да я скорее поверю в то, что наша королева – богиня Зима, чем в эту сказку о дружбе человека и птицы, сотканной из морозов.
Я раскрыла рот, чтобы высказать все свои мысли Хладу, но грянула музыка, и все вокруг закружилось.
– Коварный ты, – произнесла я одними губами, поскольку Хлад все равно не услышал бы меня.
Вокруг нас кружили стены, над нами проносился потолок. Вокруг нас кружились пары, мы кружились вокруг них. Вальс метели, танец снега. Мы были снежинками, которые ждали оттепели, даже несмотря на то, что весна нас погубит.