Я была уверена, что Хлад не их этих. Но более удачного слово не успела подобрать. Не называть же его зажиточным мешком, который объедает всю долину.
– Избранный? – Хлад нахмурился и даже побледнел. – С чего ты это взяла?
Как я и ожидала, мое неловкое обвинение задело Хлада. По крайней мере выглядел он так, словно я вылила на него ведро нечистот.
Но оправдываться и идти на попятные не входило в число моих качеств.
– Ты уверен, что хочешь услышать ответ? – Я скептически вскинула брови. Хлад кивнул, и тогда я отошла подальше от толпы, чтобы никто не мог подслушать. – Ты привык общать с девушкам так, словно все только и ждут твоего внимания.
– Что? – Лицо Хлада вытянулось. – Ты что-то не так поняла. – Он издал смешной звук, словно конь, который отфыркивается от невкусного сена.
– Поверь, я все поняла. То, как ты смотрел на меня, то, что ты позволял себе.
– Да что я такого позволил?
– Даже то, что сейчас ты не способен принять моих слов.
Хлад раскрыл рот, но так и не произнес ни звука. Я молчала, давая ему время подумать. Честно, меня поразило, что он не послал меня на Кудыкину гору воровать помидоры, а действительно попытался понять.
– Неприятно, – севшим голосом произнес он. – Ты права. – Хлад запустил пятерню в волосы, став похожи на взъерошенного воробья. Интересно, долго я его с животными сравнивать буду? – Я вел себя по-свински. И да, я привык, что девушкам нравится то, как я себя веду.
Я снисходительно покачала головой и мое отношение к Хладу сместилось в лучшую сторону. Есть люди, которые рождаются с мертвым сердцем. Они живут по какому-то известному им одним сценарию, они не меняются, не задумываются, не замечают ничего и никого вокруг. Как куклы. А есть обычные люди. Вот Хлад оказался самым обычным человеком, которому свойственно не только ошибаться, но и учиться на ошибках. И я была этому даже рада. Ничего себе!
– Ну-у-у, скажем так: некоторым, очень малому количеству, практические никому, нравятся хамы-мужланы неотесанные болваны. – Хлад насупился, и я поспешила закончить мысль, пока он не сбежал к более приятным леди. – Ты красив и явно богат, вот они и терпят. Большинство девушек просто боится дать отпор. Знал бы ты, сколько слез пролито.
– Прости.
Хлад потупил взгляд и спрятал руки в карманы. Ему было стыдно. Он действительно не знал, как его поведение отражается на других, и теперь корил себя. На мгновение мне даже стало жаль его, и я уже было протянула руку, чтобы утешительно похлопать его по плечу, но вовремя одернула себя. Не его нужно жалеть в этой истории.
– Угу. – Я кивнула и все же попыталась придать себе дружелюбный вид. В конце концов Хлад мог стать мне хорошим другом, ведь добра в нем я видела больше, чем зла.
– И это не все, да? – Он жалобно посмотрел на меня и сразу же зажмурился.
Милый и трогательный момент, от которого у меня потеплело на сердце.
– Давай чуть позже, а то, боюсь, добью тебя.
– Зато ты считаешь меня красивым. – Хлад широко улыбнулся и даже выпятил грудь, театрально красуясь передо мной.
Я не сразу поняла, с чего он сделал такой вывод. Но память услужливо подкинула мне нужную фразу: “Ты красив и явно богат”. Вот ведь!
– По меркам тех гипотетических девушек, о которых я говорила.
Засмотревшись на его смешное выражение лица, я не заметила, как коснулась его руки. Теплый. Нет, горячий, словно…
“Хватит его сравнивать со всем подряд!” – одернула я и себя, и свою руку. – “Что за приступ литературных изысканий?” – Но я ничего не могла с собой поделать – почему-то рядом с Хладом меня одолевало вдохновение.
– Ты очень необычная леди, – задумчиво произнес Хлад, гипнотизируя меня взглядом.
– Это комплимент?
– Определенно.
Исчез шум толпы, звон бокалов, шорох юбок. Огромный зал растворился в глазах Хлада. Я окончательно согрелась и, кажется, даже покраснела.