Выбрать главу

                 Где зиму можно по-медвежьи спать

                 И силы понемногу собирать.

                 С Великим Новгородом стала связь тесней,

                 Москва – развязкою торговых всех путей.

                 Так завоевывали русичи пространство —

                 И в мир несли победу Христианства.

                 Сколь ни молились лаврские святые,

                 Но Киев не спасли от пращ и стрел Батыя, –

                 Предательством орде сдана столица славов…

                 И только триста лет спустя,

                 Спасался Киев Магдебургским правом

                 От шляхтичей, хазар, монголов и царя.

                 Казак же жил себе на воле —

                 От Хортицы до чиста поля.

                 Так за порогами Днепра встал остров, мощный плот

                 В волнах истории и вольницы оплот.

                 Здесь мир узнал об Украинском вече,

                 Про славу казаков и Запорожской Сечи.

                 Для войска Святослава был форпостом

                 Когда-то этот легендарный остров.

                 Здесь он и побеждал, и был убит —

                 И жизнь язычника во славу прогремит!

                 Он жил в седле и крепок был, как дуб,

                 И с гордостью носил седой ковыльный чуб.

                 Так что традиции казачества по праву

                 Корнями вглубь идут ко князю Святославу.

                 Неумолимо мчится время, друг, увы, –

                 Строкáми ране мы добрались до Москвы,

                 Где в царской Думе старший брат сидел

                 И по-боярски в шубы он пыхтел,

                 Не думая, – на то есть царь, –

                 А Дума для того, чтобы урвать хабар.

                 Ну, в точности, как наши дяди,

                 Застрявшие в Верховной Раде.

                 Вот было времечко – для власти благодать!

                 Сиди и думай, что к рукам прибрать;

                 Патриархальное спокойствие кругом,

                 Тучнеешь сам, растет богатый дом.

                 К царю лишь должно верою твердеть,

                 Он думает за нас – ему и вдаль глядеть,

                 А нам бы в шубы вдоволь попыхтеть…

                 Без хронологии позвольте показать

                 Генезис власти – царь для нас, что мать:

                 Был Грозный царь, кровавый; был картавый;

                 И тот, что прорубил окно в Европу;

                 И кто костьми устлал поля державы.

                 Они трудились не для вящей славы —

                 И что ни царь, то, блин, опять кровавый!

                 Вот почему мы до сих пор в глубокой....

                 Прервет ли кто поток народных слез?

                «Всем беспредельщикам – даёшь апофеоз!» —

                 И где ответ на роковой вопрос?

                 Не раз казачий дух брал верх над царской властью

                 И буйством вольницы взлетал над государством.

                 Не раз платили по счетам неправедные судьи –

                 Приказчики царя и барства беспробудье…

                 Одно лишь ясно в битве властных кланов:

                 Инструкции готовит им лукавый.

                 Покуда на земле неистребимый он

                 Не одолел его и Орлика Закон.

                 Коль не послал его никто к едреной фене,

                 То страшный суд все начисто изменит.

                 Совсем он близко и не за горами —

                 Пусть оправдание пред Богом ищут сами!

Шут (Лиру)

                 А я тебя предупреждал, и что же —

                 Чуть заикнусь, так ты меня по роже!

                 Да кто же пустит в Рай и в старую Европу

                 В край распоясанных и алчных холопов?!!

                 Как будут ягодки, вмиг прекратим пиячить

                 Тотальную свободу нам взвездячат,

                 По сами ти томаты!

Лир           

                 Сущий бред!

Шут           

                 Хотелось бы – да, к сожаленью, нет!

Лир           

                 Что за понятие?!

Шут          

                 Я, кажется, сказал,– свобода от всего: семьи, устоев, чести.