— В теории звучит неплохо… — признала матушка. — Ведь такая клятва, кроме всего прочего, автоматически превращает государыню в женщину Рата, а этот статус подпадает под положения Права, то есть дает ему возможность привести ее в общину.
— А теперь добавь ко всему этому такую «мелочь», как характер твоего сына, и скажи, как он отреагирует на наезды тех, кто посмеет предъявить ему какие-нибудь прете-…
— Лар, какой смысл строить планы, которые нереально реализовать?! — запоздало взорвалась моя родительница. — Да, он за нее порвет кого угодно. Но я ни за что на свете не рискну предлагать государыне идею, в которой прозвучит словосочетание «клятва Силой, обещающая Жизнь в обмен на Жизнь»!
— Эту идею предложила сама государыня. После того, как ознакомилась с положениями вашего Права.
— Не может быть!!!
— Почему? Она прекрасно понимает, что это единственный реальный вариант не только выжить, но и не навредить вашей семье. И пусть на твоего мужа и свекра Долгорукой пока плевать, зато не плевать на нас и Баламута. Кстати, она просила забыть о титуловании, обращениях на «вы» и обо всем этикете отнюдь не для красного словца: от нас ей нужна не служба, а дружба, а Баламут уже стал для Дарьи единственной надежной опорой на всем белом свете…
Что они обсуждали дальше, честно говоря, не знаю, так как на этом этапе разговора снова отключился и проснулся от тычка в левое подреберье только в десятом часу утра. Причем в своей кровати. Открыв левый глаз и обнаружив, что левое плечо и левое бедро плотно оккупированы Язвой, отрешенно удивился «лишней» тяжести справа и вскоре выяснил, что правое плечо и правое бедро тоже заняты. Бестией. Потом Шахова приложила меня восстановлением, дала пару секунд на возвращение в сознание и царапнула ноготками:
— Так, Баламут, соберись и слушай внимательно! Через несколько минут Оторва сообщит мужу о том, что ты вернулся чем-то загруженным и завалился спать. По ее словам, Игорь к тебе вламываться не станет, но гарантированно поделится этой новостью со своим отцом, а тот сразу же рванет к любимому внуку, ибо извелся от беспокойства. Так вот, Святослав Борисович должен увидеть тебя спящим в компании двух женщин. И вот почему…
Пока она пересказывала самые последние новости общины засечников и посвящала в план противодействия возможной агрессии в адрес Долгорукой, я удивлялся не идиотизму ситуации, а легкости, с которой спелись матушка, Язва и Бестия. Нет, я ни на миг не забывал о том, что когда-то эту троицу связывали очень близкие отношения, но был уверен, что для новой притирки им потребуется хоть какое-то время. Ан нет: поставив перед собой цель и определившись с имеющимися возможностями, они сходу придумали более-менее реальный план, распределили роли и начали игру без раскачки или каких-либо сомнений!
Последнее грузило сильнее всего. Слава богу, не так уж и долго: стоило сообразить, что на кону стоит выживание и государыни, и моей семьи, как все вопросы отпали сами собой. Поэтому я включился в работу, то есть, дослушал монолог Язвы, раскидал щупы и заявил, что не подведу. А когда почувствовал в эмоциях Дарьи Ростиславовны искреннюю радость, переключился в режим Баламута: принял активнейшее участие в обсуждении вариантов «самой правильной» композиции, вложил максимум Силы в чувство леса, порядка четверти часа изнывал от предвкушения, а после того, как увидел в общем коридоре нужный силуэт, заявил, что пора.
Язва сползла чуть пониже, приспустила одеяло до середины своей спины, положила голову мне на грудь и обхватила за талию, а Долгорукая, наоборот, переползла повыше, оккупировала плечо и подтянула свой край одеяла так, чтобы оно скрыло шорты и плотный спортивный топ, зато привлекло внимание к «обнаженной» руке, обнимающей меня за шею. Потом, подумав, закинула колено на мое бедро и удовлетворенно закрыла глаза.
Я, в отличие от нее, удовлетворения не ощущал: если объятия Шаховой никакого дискомфорта не вызывали, то подобная близость Бестии более-менее нормально воспринималась только «в комплекте» с острой болью в ее душе. А тут боли почти не было, а спокойная уверенность в правильности происходящего ее не заменяла. Впрочем, рефлексировать было некогда, так что я, мысленно вздохнув, опустил руки на плечи «своих женщин» и сделал вид, что сплю.