— А может и нет, конечно. Возможно, его действительно может кто угодно вытащить. Но в любом случае, если вытащишь — значит достоин. По крайней мере в своих собственных глаза. Я так думаю. Короче, дело к ночи, тащи давай эту штуку и не спорь уже.
Алексей боязливо покосился на рукоять меча. Гигантский валун, который служил ножнами этому оружию, уже потрескался от старости, щели его светились красным и из них вытекали ручейки жара.
— Ты не время тяни, а меч, — продолжал зудеть над ухом Баламут. — Ты же не хочешь, чтобы в летописях потом записали, мол, «и тут трусливый княжий сын заставил вытащить меч из камня своего храброго, умного и красивого спутника, а сам в портки напрудил со страху»? Так и будет ведь, летописцы всё узнают.
— Откуда они про такое услышат-то? — начал отнекиваться княжич.
— Да мне почём знать, — Баламут пожал плечами. — Вечно они всё про всех на свете знают.
— Почему ты меня всё время этими своими летописцами попрекаешь?
— Чем же ещё? Помрём мы, сегодня-завтра… Точнее ты — сегодня-завтра, а я лет через сто, на мягкой перине, так что от нас останется, кроме праха в земле? Только то, что о нас с тобой будут люди друг-другу рассказывать, да в летописях читать, или с бересты, кому как удобнее. Ничего важнее этого нету, коли хочешь в веках остаться, если так подумать.
Алексей продолжал нерешительно смотреть на меч, заточённый в камне, и Баламут махнул рукой.
— Нет, если не хочешь, я не настаиваю. Пускай тут остаётся. Придёт какой-нибудь сын рыбацкий, да и заберёт его себе, шутки ради, будет им осётров из озера глушить, да потроха доставать. Мы же, получается, просто так птичку это огненную приморили, ни за грош ломанный, но что поделать теперь, не воскресишь её уже, не извинишься. Померла и померла, чего бубнить-то?
Алексей достал из-за пояса перчатки, натянул на руки. Медленно залез на камень. Сначала прикоснулся к рукояти одним пальцем и сразу отдёрнул.
— Чего, жжётся? — спросил Баламут.
— Вроде нет, — неуверенно ответил Алексей и аккуратно обхватил рукоять двумя ладонями, потянул на себя.
С металлическим звоном меч вышел из камня. Лезвие его вспыхнуло на секунду, ярко, будто Солнце, заставив юношей закрыть глаза, но тут же притухло, оставшись лишь светиться лёгким красным цветом. С открытым ртом Алексей осмотрел оружие, осторожно спустился с камня. Вдоль лезвия меча тянулась нить тонких ярко-оранжевых рун.
— Руны читать умеешь? — спросил Баламут.
— Нет, — помотал головой княжич.
— Ну да, мог бы и не спрашивать, бестолочь ты, Алёша, ещё каких поискать.
Княжич задохнулся от возмущения.
— Я побольше твоего знаю, бродяга!
— Да? Это что же, например?
— Всё знаю, кроме рун!
— Что всё? Назови хотя бы десять.
— Местность окружающую знаю отлично! Ты без меня бы заблудился здесь!
— Без тебя я бы и не оказался здесь!
— Узлы вязать и аркан метать умею — сам видел, только что.
— Ой, всё, — Баламут махнул рукой. — Ещё похвастайся, что лягушек через соломинку надувать способен.
— Ты великий момент испортил! Ядовитый ты, как змей подколодный!
— Сам дурак, — Баламут показал ему язык и пошёл на выход из пещеры.
Алексей возмущённо фыркнул, оглянулся — не видит ли наёмник и несколько раз взмахнул мечом. От каждого движения в полумраке пещеры долго висели красные полосы в воздухе.
— Ух ты, — выдохнул княжич, облизываясь.
Он рассёк мечом воздух ещё несколько раз, наблюдая, как во тьме остаются огненные линии, где только что лезвие рассекало темноту. Ножен к мечу нигде поблизости видно не было, так что Алексей бережно завернул его в плащ, чувствуя мягкое тепло лезвия сквозь ткань, и пошёл на выход.
— Ну что, наигрался? — спросил Баламут, когда княжич, сияя будто начищенная медь, выбрался из пещеры.
Тот сразу смутился.
— Следовало бы догадаться, что ты, бесстыжий плут, будешь подглядывать.
— Следовало бы, — расплылся в улыбке Баламут, — но ведь не догадался, юный отрок?
— Никогда такого не видел. Не простой меч это, а волшебный.
— Удивительно было бы, если бы гигантская огненная птица сторожила обычный меч, не находишь? Конечно он волшебный.
Алексей прижал оружие поближе к груди, словно боялся выронить.
— Что же, — Баламут огляделся во все стороны, будто где-то могли остаться забытые вещи. — Вроде всё. Не будем заставлять богиню смертинас дожидаться. Пора в путь-дорогу.
Алексей всё время урчал, как довольный кот, то и дело поглядывая на меч Сварога. Убрал его в свои ножны, но поминутно доставал, любовался красным свечением и убирал обратно. Затем снова доставал. Баламут тяжко вздохнул.