- Зачем?
- Везу твоему «парнишке» новую игру – «Реверси». Занимательная штука, поиграем.
- А, так ты в гости! Здорово. Он любит с тобой играть.
- А ещё… Везу твою серёжку! И ты знаешь… Я счастлив, что ты её потеряла!
Полотно
День «Икс»
Крыша элитного небоскрёба уже успела поймать первые лучи просыпающегося солнца. Свет медовым потоком стекал по панорамным окнам, вливая новый день в остывающие спальни и разгорающиеся жизни. Мир делал вдох…
А вместе с ним вдохнул и тот, кто, облюбовав пологий скат конусного шпиля, свесил ноги над бездной равной паре сотен этажей.
Светловолосый худощавый юноша с прозрачно-синими бездонными очами, ловившими искристую радугу солнечных бликов, сладко улыбнулся и мягко запустил тонкие музыкальные пальцы в густые тёмные кудри своей подруги. Девушка дремала, уложив голову на его колени, и забавно хмурилась во сне. Сон на крыше, не слишком экзотическое действо для тех, кто любит просыпаться на Эвересте, но сегодня полагалось быть здесь.
Утро успело коснуться лишь кончиков её ресниц, но этого было достаточно, чтобы тонкие веки робко дрогнули, отпуская нити иных миров. И солнце здесь было совершенно не причём. Просто музыка нового дня уже метнулась бурным потоком мыслей в бездну вселенной и та потянулась огромными крыльями к «сплетающим судьбы».
Время ждать не любило, но умело любоваться моментом, а потому юноша, сладко скалясь, выторговывал у него всё новые и новые секунды. Секунды Её хрупкого, почти безмятежного сна. Ещё… Ещё… Ещё… Пальцы, разделяя капризные шелковистые завитки, скользили так медленно, словно касались струн. «Как занятно, что ни одно мгновение не повторяется, даже, если ты дышишь со времён раскола континента. Может быть похожим, но не повторяется… Никогда».
- Пора, - прошептал прямо в ухо, ожидая, что через секунду бездна гипнотических карих глаз распахнётся ему навстречу. За эти тысячелетия он так и не привык к их тяжёлому тёмному блеску и глубинному огню, как и она, к его бездонному обжигающему свету, но… Баланс предполагает равную отдачу в обе стороны.
- Пора, - эхом повторила девушка, сладко потянувшись, и рывком уселась рядом.
Юноша с сожалением проследил за утекающими сквозь пальцы локонами и тихо опустил ладонь на потеплевший настил. Летнее солнце быстро разогревало крышу. Взгляд скользнул к горизонту, рассеянно обнимая распускающийся мир приморского городка. Слепящий диск земного светила выныривал из колышущейся хрустальной лазури, щедро роняя брызги света на всё, чего страстно желал коснуться. Причал белел катерами. Бухта, приютившая на берегу беспорядочную россыпь вилл, небоскрёбов и милых крестьянских домиков, здесь казалась особенно гостеприимной. Недаром же все нити тянулись именно сюда, к «ROBERTI». Лучшего места для аркана не подобрать.
- Удивительно, - задумчиво изрёк юноша, - сейчас даже не верится, что ночью был дождь.
Девушка взглянула на небо:
- Да, ночью мы изрядно постарались. Без дождя она бы не полетела… Но надо бы ещё один сотворить чуток попозже. «Жизель» уже в пути, и, ты был прав, духи с амарантом… Кто орошает себя «лебедой» перед встречей с «хранителем»?
- Она не знает, что он «хранитель».
- Она же «одарённая»…
- И этого она тоже не знает.
- В любом случае, придётся мыть и основательно, хорошим таким ливнем. Амарант хранителю не понравится. К тому же, ты просил зонт подружки.
Юноша хмыкнул:
- Гром и молнии – по твоей части, кудряшка. В светопреставлении ты мастер…
Девушка улыбнулась и, скользнув пальцами по шее своего собеседника, нырнула в копну душистых пшеничных волос.
«Он как всегда пахнет лугами, лесом, морем и немного снегом, после ночёвок на Эвересте... Самая близкая точка к утраченной на тысячелетия бездне».
Юноша повернулся медленно, тягуче нежась от ласки знакомых рук, и мягко провёл ладонью по тонкой горячей талии. Девушка прижалась плотнее. Её дыхание обожгло шею, скользнуло вдоль щеки и жадно потребовало губы. Она умела быть нежной, но тьма желала брать своё иначе. И он это знал. Его света хватало на двоих. И этот свет вливался в неё вкусом его губ, мешаясь со страстью, рвавшейся в пульсирующий поток болезненно-горячего сияния. Их не уравновесило время, они вечно болтали чаши весов мироздания, но отказаться от рождённого мира уже не могли.