Пройдя несколько домов по району, Колян зашёл в местный бар. Диман огляделся по сторонам и, заметив пустую скамейку напротив, сказал:
— Так, пойдём, присядем вон там. И я тебе расскажу.
Сев на скамейку, Диман отпустил руку Юли, бросил взгляд на свои «балансы» и убрал ноги под скамейку.
— И так, — начал он, продумывая, что можно и что нужно ей рассказать.
Выдать ей историю про болезнь матери Вани и слежку за Коляном в голове никак не устраивалось в «безопасную» версию для Юли. Прикинув ещё несколько безобидных отговорок, он понял — придётся рассказать полностью.
— Ну, началось с того, что у Ваниной мамы диагностировали рак головного мозга. Последняя стадия, неоперабельно, — говорил он и смотрел перед собой, как будто рассказывая это не Юле, а для себя, чтобы напомнить, почему они решили это сделать.
Реакцию Юли он не видел, но услышал тихое «ой» из её уст.
— В общем, в бесплатной сказали, что вариантов нет. Идите, типа, умирайте. — Диман посмотрел себе под ноги, повернулся к Юле и только тогда увидел ужас в её глазах. Слезинки скопились в углу, держась из последних сил, цепляясь за веки.
— Я не знаю, но мне кажется, ты плохо знаешь, что такое бесплатная медицина, — он сказал это не с упрёком, а только для того, чтобы дать понять этой фразой, что медицина там — только в названии.
Юля хотела что-то сказать, но потом передумала — ей не хотелось сбивать Диму. Она видела, что каждое слово из него выходит с болью. Мама Вани была для него не просто мамой друга.
— Мама у Вани мудрая женщина, рассудительная. Ванек не в неё пошёл, — улыбнулся он. — Я вообще не понимаю, в кого он пошёл своим характером. Отец у него тоже был спокойный, вдумчивый, а этот — чуть что не так, взрыв через три секунды.
Дима улыбнулся, прокручивая в голове те взрывы, свидетелем которых он являлся.
— Она сходила в платную клинику. Там посмотрели на те результаты анализов, что у неё уже были, заверили, что всё не так уж и плохо. Можно лечить. Но, как всегда, светлое будущее стоит не дёшево. Примерно надо пятьсот тысяч. А у нас на районе такие суммы в свободном плавании не водятся. Если они и появляются, то обычно владельцы пытаются уехать с ними отсюда, — сказал Диман и поднял с земли палочку.
— Ну вот и приближаемся к тому, что мы с тобой сейчас делаем, — Диман посмотрел на бар.
— Мы решили найти эти деньги. Сразу скажу — все возможные легальные методы мы рассмотрели. В одних либо сроки, в других — смешные суммы.
Он повернулся к Юле и сказал:
— Сейчас я расскажу тебе наш план. И если ты посчитаешь его недопустимым… то, пожалуйста, просто никому о нём не говори.
— Хорошо, — тихо сказала Юля, пристально глядя в лицо Диману.
— Ванек в беспомощном состоянии чуть не пошёл на грабёж, и если я ему не помогу — он натворит дел. И судить его мы не можем. Он на грани. Шесть лет назад он потерял отца, и мать для него — единственный родной человек. Мы решили украсть эти деньги. Но украсть не у тех, кто эти деньги зарабатывает своей спиной и руками, радуясь каждой купюре. Наш выбор пал на тёмных «работяг».
Диман мотнул головой в сторону бара.
—Колян — один из таких представителей. Всю жизнь он не работал, промышляет тем, что зарабатывает на глупости других людей. Темы там сложные, и, опять-таки, можно было бы вписаться к ним, но тут опять сроки — сразу такие суммы не поплывут.
Он замолчал, потом продолжил:
—Мы решили найти донора — того, кто, лишившись такой суммы, не побежит в полицию. Как мы это сделаем — пока ещё не решили. Для начала нам нужно найти объект.
Он повернулся опять к Юле.
— Ну, вот теперь ты знаешь, в принципе, всё. Мелочи остались, но они уже не столь важные. Так что да, мы играем в шпионов. По-настоящему.
Он улыбнулся.
— Выбирай: играешь со мной или можешь пойти домой, в свой спокойный мир.
Юля положила свою ладонь сверху на его руку, которой он держался за скамейку.
— С тобой, — тихо сказала она. — Хотя бы потому, что ты меня плохо знаешь и судишь обо мне по моей внешности, а человеку с таким мышлением это запрещено, — сказала она и, облокотившись на скамейку, продолжила: — Итак, наш объект — значит, тёмный делец. А почему вам не ограбить его?
— О, Колян — человек. Именно человек. Таким его вынудил стать район. Все хотят кушать. И Коляна отличает от остальных то, что он берёт только столько, чтобы хватило на скромную жизнь. Для района Колян как апостол. Мы все в детстве смотрели на него как на супермена. Он часто нам притаскивал всякие игрушки, которые наши родители позволить не могли. Матери моей он помог закрыть долг за электричество — типа в долг ей дал, но когда мать попыталась отдать, он отказался брать, сказал, что не нуждается. Он многим помог: кому-то финансово, кому-то благодаря своим змеиным связям пробиться на работу. Короче, если бы он пошёл в мэры нашего района, сто процентов голосов было бы за него.Он-то и сможет найти эти деньги. Но опять-таки, Колян не связывается с крупными суммами. Поэтому он ещё свободно гуляет по улицам, а не отмеряет шагами размеры камеры, — добавил он.
Мимо прошла парочка влюблённых. Парень махнул головой Диману:
—Здорова, Диман. Как оно?
—Здорова. Помаленьку. Сам как? — спросил Диман.
—Да так же, начинаю жизнь с нуля, — улыбнулся он и приподнял свою руку, в которой держал руку девушки. — Я смотрю, ты тоже теперь не одинок, — парень улыбнулся.
Диман запнулся. Сказать «нет»? А если всё-таки «да»? И своим «нет» он обрубит все возможные нити, которые их, как показалось Диману, начинали сплетать вместе.
Но говорить ничего не пришлось. Юля положила голову ему на плечо. От прикосновения её волос к его щеке мир вдруг шатнулся. Диман не хотел отвечать. Он просто хотел, чтобы они прошли дальше, а она так и осталась на его плече.
— Ладно, я понял, — сказал парень. — Димка не может думать, — засмеялся он. — Держись, братанчик, смотрю, тебе совсем плохо.
И они пошли дальше. Дима сидел и боялся пошевелиться. Юля чуть подержала так голову, потом подняла её и посмотрела с лёгкой улыбкой на него.
— Шпион из тебя так себе, — сказала она. — Ты палишь всю маскировку.
Её слова резанули как ножом.
— Так ты это для маскировки? — сказал он, смотря на бар.
—Да, — ответила она. — А может, и нет.
И опять положила голову ему на плечо.