Рюкзак висел на плечах. Казалось, все смотрят на него, и каждый думает: «Рюкзак не его». А тот словно специально мешал идти: то лямка съезжала, то слабые крепления ремней ослабевали, то содержимое давило в спину.
А мысль о том, что он сейчас нужен Диману, билась о стенки черепа.
Несколько раз он почти останавливался, чтобы плюнуть на план и рвануть обратно. Но голос Димана при каждой попытке повторял: «При любом исходе — вали».
Петляя по улицам, он добрался до боли знакомых запахов и видов. Пройдя через подземный переход, вышел наконец к родным аркам и магазинам, к району, который затеряет его среди своих дворов, спрячет от любопытных глаз.
Зайдя в свой двор, он наконец остановился, чтобы перевести дух. Ноги гудели, требовали отдыха. Спина от постоянного напряжения и давления рюкзака ныла и тоже просила покоя. Глянув на руки, он увидел, что те подрагивают.
Глубоко вдохнув и прикрыв глаза, он тихо, медленно выдохнул через нос. Потом, через слегка приоткрытый рот, набрал полную грудь воздуха — так, что лёгкие чуть заболели, — и снова повторил процедуру. Вдох через нос.
На этом последнем, уже почти спокойном вдохе до него наконец добрались запахи: тяжёлая смесь раскалённого за день асфальта, кисловатого духа из ближайшей мусорки и едва уловимой горьковатой свежести травы, скошенной дворником с утра.
Постоял так секунду, может, две.
Открыл глаза и уверенным шагом пошёл вдоль дома,на ходу прикидывая, пробуя по тяжести на плечах, что же может лежать в рюкзаке.Тяжесть рюкзака говорила о том, что внутри — не спортивная одежда для тренировки. Если это наличка, то сумма там немалая. А если то, чего Ванёк опасался больше всего, — то у барыги теперь большая дыра в товаре.
Добравшись до гаражного кооператива, он пролез через забор и оказался в проезде между гаражами. Те стояли друг напротив друга, пряча за разноцветными воротами ненужное, но бережно хранимое богатство своих хозяев.
Двигаясь мимо этих склепов, набитых бытовым хламом, он шёл к тому, что должен было спрятать его и стать их новым витком жизни.
Подойдя к знакомому гаражу, Ванёк схватился за небольшой металлический козырёк, торчавший из стены, и отодвинул его. В щели, прижатый к бетону, лежал ключ. Тот, получив наконец свободу, приземлился в заранее подставленную, влажную от пота ладонь Ванька. Дед всегда хранил здесь запасной ключ — на случай, если потеряет основной. И всем домашним говорил, где он лежит, опасаясь утратить и эту последнюю страховку.
Из-за угла, от сторожи, доносился слабый, но злобный лай цепного пса, явно сигналиля о постороннем в зоне своей ответственности.
Ванёк быстро открыл гараж, бросил взгляд в сторону звука и, убедившись, что никого нет, шагнул внутрь.
Войдя внутрь и погрузившись в плотную темноту, прорезанную единственным лучом света из приоткрытой двери, Ванёк сразу ощутил знакомый запах гаража. Смазка, затхлость из подвала — всё смешивалось в тот самый, намертво врезавшийся в память аромат деда.
Правой рукой он нащупал выключатель. Щёлкнул.
Гараж,получив импульс по старой проводке, ответил мерцанием люминесцентных ламп на потолке. Они замигали, повторяя аритмичное сердцебиение только что реанимированного человека. Потом успокоились и залили пространство ровным, безжизненным светом.
Ванёк закрыл дверь. Кожа ощутила приятную прохладу, поднимавшуюся из подвала. Он наконец расслабил спину, позволив плечам опуститься, и покрутил головой. Шея отозвалась сухим щелчком суставов.
Оглядевшись в поисках подходящего места, он выбрал стол в углу. К нему можно было пройти, не наткнувшись на ящик с банками и не вступив новыми кроссовками в масляные пятна на полу.
Он аккуратно лавируя по «натоптанным» маршрутам среди кучи всевозможного хлама, подошёл к столу. Тот был завален деталями от старых электроинструментов: пластиковые корпуса дрелей, двигатели. Всё было рассортировано для отправки в последний путь — что-то на свалку, что-то в пункт приёма.
Ванёк взял со стены шпатель, воткнутый в обклеенную пенопластом стену, и, как трактор зимой чистят снег, сгрёб содержимое стола к стене, освобождая место для рюкзака.
———
Колян тем временем, лежа на старом советском диване цвета фисташки, тыкал кнопки пульта, пытаясь найти что-то, что могло бы помочь ему переместиться во времени. Десять минут глупого сериала про отважных оперативников — он посмотрел момент, где один допрашивает «матерого» уголовника, которого актёр явно переигрывал. Колян закрыл глаза, выдохнул: «Блять, кто это смотрит?» — и листнул дальше.