Попав на канал с животными, он полчаса изучал брачные игры орангутанов, проводил параллели с человеческим миром, мысленно проставляя галочки в пунктах схожего поведения. Вывод напрашивался сам: если люди и обезьяны — не ближайшие родственники, то кто у кого это всё подсмотрел?
На экране показывали, как самец (Колян отметил, что тот очень похож на его соседа Олега) и самка (его жена) согласовывали время и место для зачатия их ебанутого сыночка Кирилла — того самого, который, открывая свою дверь, толкает её с таким грохотом, будто состав врезается в стену, и она бьётся о дверь Коляна.
— Брат, не делайте этого, — сказал он телевизору, обращаясь уже явно не к обезьянам, а к соседу.
Монотонное бурчание ведущего прервала знакомая мелодия звонка. «Районы, кварталы, жилые...» — орал динамик телефона. Колян пробежался взглядом по комнате. Звук шёл из угла, где стоял старый лакированный письменный стол с перекошенными ящиками. Писем Колян особо никому не писал, так что стол в его однушке служил больше элементом заполнения пространства. Ящики, предназначенные для пишущих принадлежностей, хранили старые, спутанные проводами, как спагетти в тарелке, зарядки от телефонов.В другом, хранили старые мобильники. Мёртвые телефоны Колян никогда не выбрасывал — они были как трофеи прожитых лет. Выложи их по годам — и можно чётко проследить эволюцию цифровых технологий: от маленьких чёрно-белых с полифонией до огромных сенсорных с треснувшими дисплеями. И вот сейчас на этом столе лежал, видимо, следующий экспонат для этой коллекции.
В тот момент, когда певец уже кричал «ухожу красиво», Колян взял телефон в руки. На экране строго значилось: «КОТ». Три буквы, милое домашнее животное. Но за ними скрывалось совсем иное: Корин Олег Тимофеевич. Человек, при звонке которого мозг застывает и начинает лихорадочно перебирать события последнего года.
Колян замерел. Певец продолжал орать припев, мешая сосредоточиться. Мысленно Колян листал стеллаж воспоминаний, но, по его собственным моральным критериям, на полках не было ничего, что могло бы не понравиться самому Коту. Хотя, думал он, Кот наверняка судил по другим меркам.
Непослушным пальцем зажав зелёную иконку трубки — и забыв, куда её нужно вести, вверх или вбок, чтобы ответить, — Колян всё же принял звонок и поднёс телефон к уху.
— Алло, — сиплым голосом произнёс он.
—Коля, здравствуй, — приветливо, почти по-отечески, прозвучало из трубки, будто звонил дальний родственник. — Как ты, родной?
—Всё хорошо, Олег Тимофеевич. Что-то случилось?
Спрашивая это,Колян больше хотел не узнать, что случилось, чем услышать настоящую причину звонка от самого Кота.
— Да, дорогой мой, случилось, — медленным, властным голосом продолжил Олег Тимофеевич, словно преподаватель, разбирающий чью-то дипломную работу. — У Саши средь бела дня какие-то твари рюкзачок из машины вынули. Ты не слыхал ничего?
«Ого», — мысленно ахнул Колян, но уже не наигранно. Саша, как назвал его Кот, был его сыном и занимался наркотиками — разными. Колян знал его, иногда покупал у него для себя немного травы. И то, что кто-то не побоялся взять рюкзак у самого Сани, говорило лишь о двух вариантах: либо это были глупцы, обречённые в ближайшее время стать мёртвыми, либо это был очень дерзкий привет от криминальных конкурентов — либо Кота, либо самого Саши.
— Представляешь, какой народ пошёл, — огорчённо, с показной грустью, произнёс Кот. — Ни страха, ни уважения.
— Олег Тимофеевич, если бы у меня была какая-нибудь инфа, я бы сразу сообщил, — сказал Колян, вкладывая в голос как можно больше убедительности. — Если вдруг что-то услышу или замечу — сразу вам.
—Вот это правильно. Сразу мне. Саше не надо, ты же знаешь — он мягкий слишком. А с этими уродами я хочу лично встретиться, — протянул Кот, делая особый акцент на последних словах.
—Понял, — сказал Колян.
—Ну, давай, не хворай, родной. Порасспрашивай на районе, по-любому кто-то что-то знает. Есть подозрение, что пацаны молодые, шестнадцати, может, чуть старше. У него инцидент произошёл во дворе — пацанёнка сбил. Вот пока он его там отряхивал, рюкзачечик-то и исчез.
Кот чуть помолчал.Колян слышал в трубке его тяжёлое, хриплое дыхание курильщика.
—Ладно, Коля. Жду информацию.
И,не дождавшись ответа, окончил разговор, резко сбросив трубку.
Колян отвёл телефон от уха, уставившись в экран, будто ожидая визуального подтверждения, что теперь можно расслабить сжавшуюся в комок жопу. Экран погас, дав этот молчаливый сигнал. Он медленно, слишком аккуратно положил телефон на стол. На чёрном стекле виднелся жирный след от его влажной щеки. Ухо ныло от того, как сильно он прижимал к нему трубку.