Он отправил сообщение, не дав себе времени передумать или придумать что-то умнее. Сердце глухо колотилось где-то в районе горла.
Вторая
Тем временем Ванёк зашёл домой. Едва переступив порог, замер: мать с кем-то разговаривала по телефону. Голос доносился с кухни — сдавленный, уставший.
Он аккуратно, стараясь не шуметь, снял кроссовки и на носках, прижимаясь к стене, поплыл по коридору.
— Мам, ну я тебе уже сказала… — её голос был похож на шёпот, но каждое слово било по ушам с ледяной чёткостью. — В бесплатной сказали — неоперабельная. И стадия уже последняя… Да, они надавали мне анализов дополнительных… Но там запись — на два месяца вперёд…
— …Ну вообще, по их лицам и тону было понятно — даже если б всё было просто, они бы особо не спешили. Я сегодня ещё в платную съездила… — в её голосе появилась трещина. — Ну, денег хватило только на приём онколога. Он… он, конечно, обнадёжил. Дал кучу анализов, посмотрел на те, что у меня есть… Сказал, всё не так уж страшно и при должном лечении пройдёт хорошо. Но…
Мать тихо заплакала.В трубке что-то говорили.
—Мама, — она перебила, и её голос сорвался. — Это только один анализ. А их там шесть. Шесть, мама! Плюс потом к нему ещё на приём, потом лечение, и опять анализы… Там… там тысяч на пятьсот вылезет. Минимум.
Ваня стоял, не дыша. В голове, словно молотком, забивали услышанное: неоперабельная… куча денег… Всё встало на свои места. Он шагнул из-за угла прямиком на кухню.
— Мам, почему ты мне ничего не говоришь? — голос дрожал, рвался. Он помнил главное правило — мужики не плачут. Но в данный момент ему было плевать. Слёзы текли сами, и если бы кто-то сейчас назвал его бабой, он бил бы, пока не упал бы без сил.
— Ваня,— мама тихонько протянула и сбросила разговор.
—Почему все всё знают, а я — нихера?! — крикнул он.
— Ваня, сядь, пожалуйста. Я сейчас всё расскажу. Я не хотела говорить, пока точно не узнаю… У тебя школа была…
— Да, мам, какая нафиг школа?! Ты серьёзно? Да нахер она мне нужна, у меня мать умирает!
— Вот поэтому я и не хотела говорить. Ты бы ринулся помогать мне… — мама встала, подошла и вытерла тыльной стороной ладони слезу с его щеки.
— А тебе надо доучиться. Осталось чуть-чуть.
—Что с тобой? — спросил Ваня, не отрывая от неё глаз.
Мама вздохнула,обошла стол и села на своё место.
—Сядь, пожалуйста.
Ваня,глядя на неё и подсознательно уже зная, что не хочет слышать следующую фразу, опустился на стул напротив.
—Ваня, у меня рак головного мозга. В бесплатной поликлинике сказали — лечить нет возможности. В платной дали шанс. Но чтобы этот шанс появился… нужны деньги. Очень много денег.
—Давай кредит возьмём. Я на рынок устроюсь, отдадим.
—Я пробовала. Не дают мне такую сумму.
—А бабушка… на меня, может…
—Бабке тоже не дадут. Тебе — тем более.
— Блин, ну надо занять где-нибудь…
—Да у кого же нам занять? Мы и так уже всем, кому можно, должны.
Ваня вскочил,начал метаться по кухне.
—Не может такого быть, чтобы кто-нибудь не помог! Должен быть вариант!
— Ваня, — мама схватила его за руку. — Не надо. Давай не будем сейчас паниковать. Часть анализов оплатить у меня ещё есть. А там… может, что-то придумаем. Сейчас надо охладить голову и не метаться.
Ваня посмотрел на неё. Взгляд был пустым и горящим одновременно.
—Я что-нибудь придумаю, ма. Я тебя не брошу одну.
—Я не сомневаюсь в этом. А сейчас я пойду прилягу, весь день на ногах. Надо отдохнуть, завтра на работу ещё.
С этими словами она встала,поцеловала Ваню в его коротко стриженную голову и поплыла в свою комнату, оставив его одного на кухне. С его раскалённой, работающей на пределе головой.
Он потер ладонью затылок.
—Пятьсот тысяч… Это блять дохера. И это минимум.
Пальцы автоматом выудили из кармана телефон и набрали номер.
—Диман. В беседке. Через десять минут, — сбросил, даже не дождавшись ответа. Крикнул в сторону материной комнаты: «Пошёл к Диману, скоро вернусь!», натянул кроссовки и вылетел из квартиры, будто его вытолкнула наружу взрывная волна отчаяния.
Выйдя из квартиры, он ринулся вниз по лестнице, толкнул тяжёлую подъездную дверь и вырвался на улицу. Было ещё светло, но сизые сумерки уже подползали к крышам.
Он резко завернул за угол дома и почти побежал в сторону беседки.Из-за её кирпичного задника уже торчала голова Димана.
Влетев внутрь,Ваня рухнул на лавку рядом.
—Ну, чё там, братан? — спросил Диман, внутри уже готовясь к самому страшному. Потому что просто так Ванёк встречу бы не назначил.
— Пиздец, Диман. У матухи… рак. Головного мозга. Последняя стадия, — выпалил Ваня, глядя в пустоту перед собой.
—Пиздец… — выдохнул Диман. — И чё врачи?
—Да чё… В бесплатной, можно сказать, отмахнулись. Она в платную пошла. Там вроде сказали, что всё норм, но нужны балансы. И не малые.
—И сколько?
—Минимум… пятьсот тысяч, — Ваня наконец перевёл взгляд на Диму. — Где их взять, блять?
Диман встал,будто сидение начало жечь.
—Так… Ну я понял. Соображалку надо включать. Сумма, конечно, для нас сказочная. Но я думаю, если щас куда устроиться, на рынок там… То тысяч пятнадцать нашкребём за месяц. Это, конечно, херня полная…
—Да и месяца, боюсь, у нас нет, — тихо сказал Ваня.
Диман глянул на него,и в груди что-то холодное и тяжёлое сдавило сердце.
—Так, братан. Давай так. Сейчас мы с тобой нихера путного не придумаем. Короче. Давай просто щас покидаем тупо идеи, а стратегию — утром лепим, когда голова прояснится. Я просто… щас плохо думаю. Вообще.
— Можно к Коляну обратиться, — сказал Ваня. — У него вечно темки какие-то есть. Может, подтянет куда…
—Как вариант, да. Но надо поосторожнее с ним. Он-то сука везунчик, а вот про нас — не знаю. Колян, если и подгонит, то варик будет максимум на тыщ десять. Ты же знаешь, он крупняка избегает, чтоб шумихи меньше было.
—Ну, может, у него есть тема с большими рублями, от которой он сам отмахнулся. Нам, может, передаст?
— В полне… Может, завтра его поймаем. Надо по знакомым пробежаться, может, занять хоть чуть. К деду давай наведаемся, может, он что подкинет.
—Да я сомневаюсь, — сказал Ваня с задумчивым лицом и плюнул. — Если бы у них было, они бы уже всё маме скинули.
—Я у мамы спрошу, может, у нас есть какие-то рубли лишние… — предложил Дима, уже почти не веря в это сам.
Ваня задумчиво покачал головой.
—Не… брат это, всё шелуха. Конечно, вот так толкаясь, мы создадим только видимость поиска. Найдём мы, по факту, с натяжкой тысяч… Бля, да пусть даже сто. Этого мало.
—Ну, ей сразу все пятьсот не нужны. Хотя бы чтоб процесс запустить: анализы там, к врачу походы… А там, глядишь, чего-нибудь стоящего найдём.
Ваня,соглашаясь, так же задумчиво сотряс головой.
—Вот и я думаю… надо что-то стоящее, — сказал он чуть протяжно, и в этих словах повисла тяжёлая, неозвученная мысль. Мысль о том, что «стоящее» уже не имеет ничего общего с темками Коляна, подработкой на рынке или займами у родни.
Диман хорошо знал Ваню, чтобы спрашивать, что тот имеет в виду. Мысль висела в воздухе, тяжёлая и невысказанная.
—Так, давай, братан, сейчас по домам. Ночью, с горяча, мы нихера нормального не придумаем. Завтра начнём… Как там тёть Люда?
—Да ты ж знаешь её. Истерик нет, но видно, что… хэппи в действиях отсутствуют.
Диман покачал головой.
—Да, — сказал он. — Мать твоя мудрая женщина. Тебе бы у неё вот это качество перенять. Суета к нормальному не приведёт.
Ванька встал.Лицо было серым от усталости.
—Ладно. До завтра.
—Давай, братан. Держись. Что-нибудь придумаем.
Диман проводил взглядом Ваньку — тот поплёлся домой, и по спине видно, как голова его лихорадочно генерирует идеи. Надо его контролировать сейчас. Пацан он хороший, но может натворить. Взрывной в стрессе, — Диман много раз это видел.