– Стали общаться? Общаться как?! – Вадим задней мыслью понимал, что цепляется к словам, что нарывается и делать так не стоит, но остановить себя был не в состоянии. Он еле сдерживался, чтоб не разнести здесь всё. Чем больше тормозил себя в этом желании, тем развязней становился в словах.
– Прекрати! Не спали мы больше! – Михалыч проворно вскочил с места. – А не делали мы этого, потому что Саше стали наши отношения неинтересны. Сама мне рассказала. После отца на мужиков вообще смотреть не могла. Решила, что как мама получить не хочет, вот пусть мужики к ней уходят, а не от неё.
– Так она больная, на всю голову, – Вадик не смог сдержаться от комментария.
– Да, нет. Последствия стресса – я консультировался. Такое даже корректируется, а в большой степени само проходит. Я оставил Сашку в покое. Так с тех пор и дружим.
Вадим немного помолчал, потом закрыв лицо ладонями, потёр его ими. Выпрямил сгорбленную спину и поднялся.
– Я, действительно, герой не для неё. Жаль, влюбился, – он непроизвольно сощурился, осёкся, – мне она нравится. Спасибо, что рассказали. Мне пора.
– Ты сильно близко, только к сердцу не бери. У неё – своё, у тебя – другое. Могу с Александрой поговорить…, – он как-то не закончил о чём собирался говорить, Вадим поторопился его перебить.
– Нет, не стоит. Не к чему это. Спасибо.
Они, закончив на этом разговор, направились к выходу. Заведение было пустое, погружённое в утренний осенний полумрак. Сторож открыл им двери и, попрощавшись, закрыл. Около входа стояла машина с шофёром. Сергей Михалыч без разговоров усадилв неё Вадима и отвёз домой. Дружески распрощались около подъезда до понедельника. Вадик оказался дома.
Вендетта.
Суббота началась с головной боли и маминого звонка. Она позвонила раз, он не сообразил сразу взять трубку. Пока собирался перезвонить, она снова его набрала.
– Мамуль, привет! – он пытался не хрипеть в трубку, давалось с трудом.
– Родной, как у тебя дела? – она сделала паузу, он промолчал. – Я знаешь чего звоню? Мы тебя ждём в следующую субботу.
– Да, мам я помню, обязательно буду, – точно, день рождение. Он про него совсем забыл.
– Милый, скажи нам с папой, что тебе подарить.
Вадик прямо видел сейчас маму. Она сидела на кухне, с любовью сделанной своими руками. Мягкий диван и светлый овальный стол, перед ней стоял кофе. Мама старалась в любых обстоятельствах всегда выглядеть хорошо.
– Мамуль, ничего не надо, я и так вас люблю. Папе привет от меня передай.
– Передам, вот только сам бы ему позвонил, – мамин голос как-то сник.
– У вас случилось что-то?! – Вадим поднялся с кровати.
– У нас всё нормально. Они с Андреем переругались, похоже, очень сильно.
– С чего ты взяла? При тебе было?
– Нет. На днях дома ругал его. Говорил, что видеть его не хочет – противно. Я Андрея с Женей уже на субботу пригласила, теперь переживаю.
– Не переживай, ещё неделя, утрясётся, – Вадим непроизвольно ходил кругами по кухне.
Телефонный разговор выбил из колеи, хотя после вчерашних откровений Михалыча и так было всё наперекосяк. Он держал перед собой телефон, нужно было позвонить отцу или Андрюхе, можно звякнуть Жеке, аккуратненько спросить, что происходит. Больше всего тянуло позвонить Александре, предъявить всё, что узнал и видел ещё тогда в больнице. Постепенно накручивал себя больше и больше. Телефон то брал в руки, то откладывал в сторону, до тех пор, пока он сам не разразился вызовом. Звонил Андрей.
– Да! – Вадим схватил телефон моментально.
– Племяш, привет! Ты где вчера болтался? – лёгкий смешок в трубку.
– С мужиками пил. А ты мне звонил? Не слышал, прости, – Вадик попытался вспомнить последовательность вчерашнего дня, хорошо запомнился только ночной разговор.
– Неважно, я не за этим. В следующую субботу – сбор?! – Андрей спросил или утвердительно сказал, Вадик не уловил. – Какой подарок хочешь? Мы с Женькой голову сломали придумывать, подскажи, будь другом!
– Ребята, спасибо! Андрей, давай без фанатизма. Ты и так мне подарок дорогой сделал, Лео в прекрасной форме.
– Ок, подарим тебе книжку, – он рассмеялся.
– Андрей, можно спросить?
– Давай, валяй!
– Слушай, что у вас с отцом произошло?
– Вадь, ничего нового, всё одно и то же. Твоего папу очень волнует мой морально-нравственный облик. Я, как всегда, ничем ему помочь не могу, мне жаль.
– Вы до субботы помиритесь, мама волнуется?