Он поджал губы в улыбке и вытолкнул из себя через нос воздух. Возможно, это называется ухмылкой, а для Вадима – он просто освободился от сомнений, может и комплексов. Взял и выдохнул их с лишним воздухом. Выразительно задержал взгляд в ответ, но ненадолго. Вадим поднёс виски к полуоткрытому рту, перестал смотреть на Александру и сконцентрировался взглядом на бутылочном горлышке. Не успел коснуться губами стекла, как бутылку вырвала Саша. Сделав сама пару глотков, отвела руку с бутылкой в сторону и медленно поставила рядом с ананасом на журнальный стол, продолжала смотреть в упор. Сейчас она бесила, раздражала, будоражила и так неспокойное душевное и физическое состояние.
– Ок. Значит, напиваемся? – он потянулся к бутылке.
Ей хотелось сказать Вадику слишком много, но говорить собственно было нечего. Не покидало желание протянуть к нему руки и коснуться пальцами его лица, потом губами рассказать, как она его хочет, это сводило с ума, а всё рациональное туманом рассеивалось в пространстве. Но вопреки своему желанию, она толкнула его руками на стоящий за ним диван. Сделала больно, нечаянно попав в место операции.
От неожиданного толчка и резкой боли он не смог удержаться, приземлился на диван, в объятия лежащих на нём подушек. Александра снова ухватила пальцами бутылку и, приложившись к ней губами, стала делать глоток за глотком, закатив глаза к потолку. Боялась сама сделать шаг навстречу и прогоняла страх большим количеством алкоголя. Остановил её Вадим. Поднимаясь с дивана, взял из рук такую востребованную нынче бутылку, тоже приложился на какое-то время к ней, глотками прибавляя нестерпимого желания направленного на стоящую напротив него девушку.
– Ну, довольно, – не глядя, убрал в сторону руку с виски.
– Пожалуй…, – дальше Александра продолжать не стала, пальцами рук коснулась его лица, скользнув ими по шее к короткой стрижке на голове, притянула к себе, поцеловала его губы, шёпотом говоря, – господи, откуда ты взялся? Зачем ты?…
Вадим не понял её бормотания. Развернул к себе спиной и опустился на одно колено, обняв её ноги. Александра ладонями закрыла своё лицо, скользнула пальцами в копну густых тёмных волос, закинув их назад, тяжело произнеся его имя.
Он не слышал, плохо соображал, делал всё интуитивно. Руки, захватывая в движении ткань платья, потянули его вверх, снимая с Саши. Платье упало на диван, Александра без посторонней помощи развернулась к уже задыхающемуся Вадику. Успела сделать глубокий вдох, и он тут же задержал её дыхание. Тогда руки Александры с силой ухватились за рукава его рубашки, попытались стянуть в порыве поцелуя. Вадик не стал ждать, когда пуговицы разлетятся в стороны, подхватил Сашу подмышки и поднял вверх над собой, медленно окунаясь в её грудь поцелуем. Невозможно было оценить силу этой пьяной любви. Она требовала выхода в мир и так слишком долго они сдерживали её внутри себя.
Каштановые волосы окутывали, а он пытался расстегнуть пуговицы своей рубахи. На последней расстегнутой им петле, Александра ладонями провела по его обнажённой груди и скинула лёгкую ткань. Они, то неслись, задыхаясь от этого бега, то замирали в мгновенья ожидания. Немного глотнув воздуха, продолжали. Торопились не успеть, не почувствовать, не сделать, не получить, не дать, не взять – любить.
Утро – полное освобождение и возврат в прежний мир. За окном то ли сумерки утра, а может просто мрачное серое небо. Вадик пытается рукой нащупать рядом, потом под подушкой, телефон. Нигде не находит и вылезает из-под одеяла. Явно чувствует прохладу квартиры и тянущую боль в плече, надевает брюки и переходит в другую комнату. Их телефоны лежат на журнальном столе, рядом стоит вчерашняя пьяная бутылка виски и целый ананас. Берёт в руку телефон, начинает просматривать. Там куча пропущенных вызовов, какие-то сообщения.
Отметились почти все и мать, и отец, вслед за ними Андрюхины звонки без ответа и один Женин. Взгляд останавливается на Сашином телефоне, руки сами тянутся посмотреть его содержимое. Вадим отводит взгляд в сторону, цепляет пальцами зелёный хвостик ананаса и вместе с ним уходит на кухню.
Боже, почему такая красивая девушка всё время пробуждает в нём такие низкие желания и поступки? Ведь, как их учили – «красота спасёт мир..», а рядом с ней его мир рушится от раза к разу. Ставит ананас на разделочную доску, вытягивает самый большой нож из подставки и со всей силы разрубает фрукт на две части. Грохот. Нож отскакивает от доски, рекошетит в ладонь, кот шарахается из-под его ног. Вадим смотрит на две половинки ананаса и решает для себя дальнейший ход событий. Хочется покурить, давно так не хотелось.