Андрюшины переживания и душевные терзания мало трогали. Вадик, как никто, для его семьи сделал много, ну ему, по крайней мере, так казалось. Как это видели другие, Вадику было плевать. Это была его правда.Хотелось самому в себе разобраться или сдохнуть молодым и не мучиться. На этом моменте своих размышлений он сам себе улыбнулся – надо было себя поддержать. Приход Андрея потихоньку стирался из памяти.
Спустя четыре дня Вадим самостоятельно выписался из больницы, домой добрался без провожатых, руля практически одной рукой. Уже из дома позвонил родителям, сообщил, что его выпасали. Мама укоризненно сделала на том конце разговора паузу, но отнеслась к данному факту уже спокойно, видимо привыкла за последнее время к его выкрутасам. Попросила лишь, обязательно сообщить ей, если ему нужна будет её помощь.
Незнакомка.
Вадим двигался по проспекту в направлении дома. Судебное заседание не оставило в нём никаких эмоций. Наверное, лишь трепетная речь его адвоката о том, что Вадим чудом остался жив и практически здоров, немного всколыхнула воспоминания прошлогоднего проишествия. Одетый в дорогой костюм адвокат возводил руки к потолку, проникновенным взглядом скользил по присутствующим в зале и рассказывал, какую трагедию пережил его клиент, как его унижает такое отношение автомобилистов к другим участникам движения, но он готов понять людские слабости за определённую компенсацию и не ломать людские судьбы. После адвокатского выступления Вадим чувствовал себя благодетелем, трепетным чутким человеком, который не может перешагнуть через неразумное молодое поколение, и только поэтому требует всего лишь материального возмещения, нанесенного ему ущерба. Бред, всё это, договорная показуха. Это был последний шаг в сторону Александры, который Вадим делал, чтоб история, наконец, закончилась и забылась. Он шагнул, но забытье не приходило.
Машина неслась по проспекту. Вадим со злости давил и давил на педаль газа, забывая, что машина не байк. Вдруг из ниоткуда в глаза ударили стоп-сигналы впереди тормозящей машины. Он успел вцепиться в руль и начал бешено давить на тормоз. Он с ужасомслышал лязг и визг, который издала его машина. Наконец она твёрдо встала, найдя сцепление с покрытием дороги. Вадим сознавал, что сейчас чудом не убился и других не покалечил. Машина стояла на проспекте, а он продолжительное время не мог придти в себя. С двух сторон его аккуратно объезжали попутные машины, а водители с интересом заглядывали к нему в салон.
Он осторожно разжал пальцы рук на руле и медленно откинулся мокрой спиной на кожаное сиденье. Впереди, по правую сторону проспекта, видел свой дом, оставалось совсем чуть-чуть. Вадим дрожащими пальцами постарался плавно завести машину и робко тронулся с места. Ему полученного адреналина хватило с лихвой. Через центральную арку дома он въехал во двор, привычно не стал искать удобное место для парковки, остановился на первом свободном.
Дрожь в ногах он чувствовал, пока поднимался к себе в квартиру. Не раздеваясь и не снимая обуви, прошёл на кухню, достал бутылку водки. Откупорил её, не отходя от полки, плеснул с кружку и залпом выпил. Водка согрела не только тело, скованное страхом, но и остановило безумно бьющееся сердце. Вадим стоял и прикладывался к бутылке неоднократно, пока не стало мутить. Возможно, надо было просто поесть, но мысли о еде вызывали дурноту. По дороге в спальню он скинул с себя вещи и упал ничком на кровать. Какое-то время смотрел в потолок с лепниной, потом медленно закрыл глаза и почувствовал подступившие слёзы. Вадим заплакал.
Он зубами впился в нижнюю губу и ощутил солоноватый привкус во рту. Старался не моргать, плотно сомкнув веки, но слёзы всё равно выступали и текли по лицу. С этим Вадик ничего сделать не мог. Его толкнули в угол, теперь он загнанным, злым зверьком смотрел вокруг. Получилось странно – никто не виноват, но виноваты все. Тогда с упавшим деревом было точно также, но рядом была Саша. Сейчас не было никого, а Вадиму собственно никто был и не нужен. Слёзы ещё долго текли, он их не пытался больше сдерживать.
Проснулся от мяуканья Лексуса и его настойчивого вылизывания лица хозяина. Кот увидел, что Вадим открыл глаза, тут же перестал его лизать, сел рядом и уставился в упор своими чёрными бездонными глазами. Вадим с самого начала побаивался огромного мейн-куна, боязнь не прошла даже, когда кот поселился у него. Протянув руку, он погладил Лексуса. Тот словно ждал, маукнул, спрыгнул с кровати и затрусил из комнаты, на пороге приостановился и оглянулся на хозяина.