Возвращались они, колеся по всему садоводству. Дом, набрав солнечную жару за день, теперь отдавал её с лихвой хозяевам. Саша, зашла на веранду, тут же плюхнулась на диван и вытянула ноги. Вадим остановился в дверях.
– Чайку попьём? Ёжик, ау!
– Делай, что хочешь.
На кухню к чаю Александра зашла, держа бутылку коньяка в руке. В приготовленный Вадиком чай плеснула его от души. Так они в удовольствие напились чаю, а вместе с ним и коньяка. Саша румяная и лохматая сидела напротив, а Вадик улыбался и не скрывал удовольствия от происходящего сегодня с ним. Наконец, она встала, закрыла бутылку и нравоучительно проговорила:
– Хватит, пошли спать, – и скрылась вместе с бутылкой в комнате.
Вадик не стал себя долго уговаривать, быстро последовал за ней. Залез на диван и развалился, закинув руки за голову.
– Чтоб больше ночью ни с кем не драться, я, пожалуй, сразу лягу спать у тебя.
– Наглец – ты Вадим, как там тебя по батюшке?
– Неважно.
Он обнял её и уткнулся носом в плечо. Вадик словно снова окунулся в реку с туманом. От её волос пахло речной водой и голова кружилась, в хорошем смысле этого слова. Она, наверное, коварная русалка, а может – милый ёжик? Мысли Вадима были такими романтичными, а воображение рисовало сказочные и заманчивые картинки. Он наслаждался, когда ещё такое повторится? Вдруг Сашка дёрнулась вперёд и резко села на диване.
– Точно! Ёжиков забыли покормить, блин!
– Каких ёжиков?
– Ну, ты сейчас сказал – «ёжик».
– Я? Ёжик?
– Сказал: «ёжик». Ко мне ежи приходят на компост. Я их кормлю. Пошли, ну, давай, давай – шевелись!
Они снова встали, оделись. Нарезали сырокопченой колбасы и сыра и, освещая дорогу фонариком на телефоне, двинулись через весь участок к компостной куче. Саша шла впереди, что-то говорила. Вадим плохо её слышал – он думал о том, что его прерывистое дыхание слышит сейчас всё садоводство, а тянущее ощущения не что иное, как непреодолимое желание снова поцеловать Сашку, да и не только.
В том, что они идут кормить голодных дачных ежей, виноват только он. Вадик, лёжа расслабленно на диване и вспоминая купание в тумане, нечаянно назвал Александру «ёжиком», а тут оказывается ещё куча ежей. Его разобрал смех, пытаясь сдержать его, он сбился с дороги и со всего маху налетел на что-то большое и твёрдое. Ногу мгновенно свело болью. Он тут же выругался очень крепко и громко, его озвученные эмоции гулко разнеслись вокруг. Сашка подскочила к нему:
– Ты что орёшь? Люди спят! – увидев его, скрюченного, добавила, – это козлы. Очень больно? Постой здесь, я ежам кину.
– Давай быстрей, – шипел ей в спину Вадик.
Обратно он шёл, держась за её куртку, еле переставляя ногой. Сидя на кухне, он не мог согнуть и разогнуть ноги вовсе. Саша, сидела перед ним на коленях, пыталась приложить к красной коленке холодные пельмени из морозилки.
– Блин, Сашка, холодно! Не надо, само пройдёт!
– Я чуть-чуть подержу.
– А-а-а, холодно! – шутливо завывал Вадим, ему были приятны её осторожные прикосновения.
Она же настойчиво держала пачку на его колене. Руки у неё были заняты, тогда Вадим нежно запустил свои пальцы в копну её растрёпанных волос и: то гладил, то слегка взъерошивал или просто держал их пальцами. Саша мотала головой, пыталась увернуться от его ласк.
– Вадик прекрати. Я и так вся лохматая.
Он не слушал – его мозг полностью был отключён происходящим, тогда она взяла и положила голову на его ладонь. Вадик не ожидал и на мгновенье застыл, а Александра поспешно повернула голову и поцеловала его ладошку
– Вадик, тебе хоть полегче стало? Болит или нет?
Господи! У него от всего этого давно ничего не болело, но от желания трясло не по-детски.
– Может тебе её перебинтовать?
– Нет, всё прошло, но на улицу я больше не пойду. Даже если там слон от голода будет умирать.
– Не будет! – она задорно засмеялась, откинув в сторону руку с мешком замороженных пельменей.
– Пойдём, приляжем. Что-то я устал, – еле говорил Вадим и понимал – какое там устал? Он сейчас мог горы свернуть.
– Тебе помочь?
– А как помогать будешь?
– Ну, сам доберёшься до дивана? – Саша прикинулась, что ничего не поняла.
– Конечно, – Вадик немного обиделся.
Вадим лежал в темноте рядом с Сашкой и спать ему совершенно не хотелось. Нога болела – да, была приятная усталость, а вот спать он не хотел. Вадику хотелось всего, что было сейчас только у лежащей рядом Александры.
Он прокручивал последние два дня и диву давался. В эти секунды и минуты он испытывал, вероятно, счастье. Его не волновала работа, всё нравилось и больше всего – девушка, которую звали Саша. Это было так восхитительно чувствовать. Попеременно вспоминать пережитое за день и представлять завтрашний день. Сашка рядом поёрзала и зевнула.