8 сентября. На основании указанного постановления без возбуждения уголовного дела и без проведения предварительного следственного разбирательства Военная коллегия Верховного суда СССР под председательством В. В. Ульриха, членов коллегии Д. Я. Кандыбина, В. В. Буканова приговорила всех по статье 58–10 часть 2 УК РСФСР к высшей мере наказания — расстрелу.
11 сентября приговор был приведен в исполнение. Место расстрела и захоронения установить не удалось.
ЮРИДИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА
Вынося заведомо неправосудный приговор, Военная коллегия Верховного суда СССР в составе В. В. Ульриха, Д. Я. Кандыбина, В. В. Буканова не несла за него ответственности, так как в своих действиях руководствовалась постановлением Государственного Комитета обороны — высшего органа государственной власти во время войны. Дело против членов суда не было возбуждено в 1988 году Главным военным прокурором СССР А. Ф. Катусевым «за отсутствием состава преступления». Более того. В соответствии с пунктом 8 статьи 5 УПК РСФСР уголовное дело против Ульриха по фактам вынесения неправосудных приговоров не может быть возбуждено, а возбужденное дело подлежит прекращению: «В отношении умершего, за исключением случаев, когда производство по делу необходимо для реабилитации умершего или возобновления дела других лиц по вновь открывшимся обстоятельствам».
Военная коллегия Верховного суда СССР находилась по адресу: Никольская улица, 23. По подземному коридору под Лубянской площадью сюда проводились заключенные из внутреннего двора Лубянской тюрьмы.
На третьем этаже находился зал заседаний суда. Расстрелы производились в подвале. Бессменный председатель суда Ульрих жил рядом — в номере гостиницы «Метрополь».
Эвакуация! Тотальная. Всех заводов и фабрик. Всех научно-исследовательских институтов и учебных заведений. Всех учреждений. Само собой разумеется, театров, музеев и библиотек. Нет времени возиться с упаковкой, находить транспорт.
Закрываются на смешные худосочные замочки комнаты в коммунальных квартирах и отдельные квартиры в Домах правительства. Ключи старательно запрятываются в тот нехитрый скарб, который можно унести на себе. Перехватываются бельевыми веревками чемоданы и корзины. Заклеиваются газетами окна: хозяев нет, но они, Бог даст, еще вернутся. Неизвестно откуда и неизвестно когда.
Трагедии разыгрываются повсюду. Одно дело уехать тем, кто работает, другое — тем, кто доживает свои дни. Но оставить Москву надо всем. Как писал Константин Симонов:
Константин Симонов был армянином и плохо объяснялся по-русски. Но жилье и добро действительно уничтожалось все. Почему? Почему опять надо бросать свою столицу? Неужели все считают правым Кутузова, положившего при Бородине столько солдат и уничтожившего после этого город, за который они погибли? Ведь его стратегия привела к разорению дворянства и гибели дворянской культуры. Почти как при Петре I. Москва каждый раз возрождалась, но почему никто из историков при этом не задается вопросом, что при этом она теряла. И она, и вся нация. Навсегда.
Почти семейный совет в Леонтьевском. Решение единогласное: не уезжает никто. Для младшего поколения вопрос вообще не стоял. Но — немцы в десятке-другом километров. Никакого сопротивления. Ни отзвука боев, ни попытки перелома. От вокзалов отходят один за другим поезда — перегруженные эшелоны. Место назначения — Урал, берега Камы (лишь бы за Волгой!), кому повезет — Средняя Азия. По шоссе Энтузиастов, бывшей кандальной Владимирке, уходят пешком, кто погрузив остатки скарба на велосипед, кто волоча его в корыте по земле. Дети. Старики. Еще далеко до выхода из города плач: «Больше не могу! Оставьте меня…» Остановиться невозможно — сзади угрюмая, молчаливо напирающая толпа. На обочинах груды брошенного барахла. Помощи ждать неоткуда. Но так нужно на нее надеяться…
Утром 16 октября злая поземка метет по промерзшим улицам без снега. Крутит остатки газет. Пробирает дрожью очереди у магазинов. Продавцы раздают за гроши то, что еще осталось в подсобках. Несут бидонами повидло, десятками пачек детское толокно, немыслимые приправы (а что, если удастся потом обменять?).
Слухи. Разбиты склады Мантулинского сахарного завода за Пресненской Заставой — вот туда бы! Разграблен мясокомбинат имени Микояна, но пока до него дойдешь, все, поди, расхватают! У хлебозаводов можно разжиться мукой — сегодня опару не ставили. За Химками, ближе к Москве, видели танки. Немецкие. Со свастикой. Постояли и развернулись обратно. Наверное, разведчики.