– Ты думаешь, что они были приговорены ещё до пожара? Или, может быть, это не их тела нашли в доме?
– Я абсолютно уверен, что это они. Только там был ещё третий, который курил дамские сигареты с орнаментом.
– Как? – Иващенко удивлённо уставился на Чижова.
– Да, капитан. Окурок я нашёл во дворе.
– Подожди, может быть, к мужикам девки приходили?
– Возможно, но курить эти сигареты они могли с минимальной вероятностью. Чтобы отсечь все возможные «но», я проехался по магазинам и лавкам, по базарам и спекулянтам и показал им фильтр. Таких сигарет не знал никто. Что получается? Их курил человек особенный…
– Что значит – особенный? – скривился Иващенко, – Михаил Викторович, меня начинает эта твоя история нервировать.
– А, по-твоему, что это может означать? – криминалист впился глазами в капитана.
– Ну… Если таких сигарет у нас в городе не продают, значит, они были приобретены в другом городе или… Ты думаешь? – догадавшись, о чём ему пытается сказать собеседник, капитан внимательно посмотрел на Чижова.
– Да, именно, из-за границы.
– Ладно… Получается, был третий.
– А денег так и не нашли. Сумма более чем приличная!
– Ты думаешь, это третий всё орга…
– Нет, конечно… Чтобы сам организатор ехал в автобусе…с сигаретой… наглый и дерзкий… Нет… Тем более…
– Что? Какого лешего ты так долго молчал?! Три года, Викторович, три года!
– Я не молчал, – спокойно ответил криминалист.
Иващенко внимательно посмотрел на серое, осунувшееся лицо человека, сидевшего с ним рядом, и сразу всё понял.
– Кому ты об этом говорил?
– Руководителю группы и операции, генерал-майору Пимонову. Сначала он на мои доводы не обратил внимания. Как ты, ехидничал. Он предпочитал брать нахрапом, а не мыслью.
– Это уже поэзия, – не мог не съязвить капитан.
– Да, поэзия, – подыграл ему Чижов, – а генерал-майор не романтик. Но когда я ему преподнёс окурки после пожара и высказал мои предположения, он позеленел. Мужик умный, всё понял, но было уже поздно. Отчитываться надо, а дело проиграно. Денег (ради чего, собственно, и затевался весь этот балаган) так и не нашли, подозреваемые сгорели, а на дамских сигаретах далеко не уедешь. Игра за его спиной, такая продуманная и аккуратная. Ему оставалось только одно, что он и сделал. Деньги, а это пятьдесят тысяч полновесных советских рублей, как и подозреваемые, сгорели. И овцы целы – и волки сыты. А меня перевели к вам, на край света, чтобы помалкивал. Не дурак, понимаю.
– Прям-таки, на край света! Чем тебе у нас не нравится? Район тихий, спокойный, живи и радуйся! А ты мне тут свою ностальгию устраиваешь. К чему весь этот разговор?
– Теперь, – не обращая внимания на нервные нотки в голосе капитана, Чижов невозмутимо продолжал, – 1987-ой, то есть год назад, передозировка наркотическими веществами на улице Ухтомского.
– Одной семнадцать лет, другой – шестнадцать. Совершенно верно, передоз, как ты накалякал в своём заключении. Но для меня это было и остаётся убийством! Хоть ты и доказывал с пеной у рта, что насильственной смерти там не было!
– И сейчас скажу – не было. Было непомерное количество отпечатков пальцев, были наркотики, но не было ни изнасилования, ни избиения. Я фиксирую только факты!
– Факты, мать твою! – капитан сочно сплюнул. – Ты же сам говорил, что обе потерпевшие имели интимные отношения с одним и тем же лицом перед тем, как…
– Да, но по своей воле! Не было сопротивления, Лёня, понимаешь? Ты же сам видел их лица! Они улыбались. Нами было найдено энное количество окурков. Среди них были и те, о которых я тебе только что поведал.
– Что? Но почему ты мне…
– Выслушай, пожалуйста. Ты же знаешь меня. Пока я не уверен, я заявлять о подозрении не стану. Как три года назад, меня понесло по табачным лавкам. В магазинах не посчастливилось найти этих сигарет, но на этот раз у спекулянтов я смог приобрести одну пачку. Сигареты американской марки «Вирджиния сикрет» «Eve». Длина – сто миллиметров, дамские. Получается, что теперь их можно приобрести на рынке. Пусть не везде, но при большом желании это возможно. А так как, в-третьих, отпечатков на них не обнаружили, то нет и улик и подозрений. Честно говоря, я упрекнул себя за паранойю. Прошло столько времени, а я всё никак не могу забыть этих чёртовых сигарет.