о. – Заметив удивлённый взгляд Иващенко, криминалист поспешил объяснить. – На крае гильзы есть запёкшаяся кровь. А так как все части тела, не считая головы, закрывала одежда, то, следовательно, можно предположить, что гильза попала или в лицо, или в шею. Теперь… – Он сделал несколько шагов в направлении к парку и устремил свет фонаря на асфальт. – Давай, Леонид Степанович, напрягай зрение. То, что мы ищем, должно быть где-то здесь. Раз парень свалился на тебя с этой стороны, значит, ствол направляли в эту сторону. Можно предположить, что тот, кто стрелял в твоего Серёгу, промахнулся, или ему в этой суматохе просто помешали – и он попал в другого. А два другие выстрела словил Лука. – Казалось, что криминалист разговаривает сам с собой. – И это мы можем легко доказать, поговорив с бедолагой. – Его ещё найти надо. – Да что его искать? Он в той же больнице, что и Лука. Его привезли двадцатью минутами раньше. Ему повезло меньше, чем твоему Серёге. Перелом бедренной кости. А это уже не шутка. Богдан Миша зовут. Конечно, пуля, раздробившая ему бедро, нам ничего не даст. Но это и не важно, теперь у нас есть гильза. Это нужно только для того, чтобы доказать, что она была «сестрой» твоему смятому куску. Но сейчас у парня лихорадка. Как попустит, операцию сделают, и тогда… – Есть! – вдруг вскрикнул Иващенко. Михаил Викторович подскочил на месте и выронил фонарик. – Ты меня так заикой сделаешь! Злякав!... Фу на тебя! Вот и чудненько! То, что и требовалось доказать! – довольно заключил Чижов. – А что требовалось доказать? – на этот раз тихо спросил капитан. – Калибр – 9мм. Маркированная…Мда… Кольцевая накатка на головной части пули и даже лак, так… постой-ка, фиолетовый, ну да, даже уцелел. Значит, мы имеем гильзу бутылочной формы и пулю с характерной оживальной формой, то есть обтекаемой, конусовидной. Конечно, всё это неприлично старая история, но всё же… Видно, что стальная оболочка её была лакирована томпаком. Отсюда характерный жёлтый цвет. Вот и сложился наш патрончик, – криминалист содрогнулся от внутреннего удовольствия и улыбнулся. – Томпак. Разновидность латуни. Смесь девяностопроцентой меди с десятью процентами цинка. Он обладает высокой пластичностью. Подумать только, я ещё что-то помню, – гордо сказал Иващенко. – Вот вам и ответ! Si vis pacem, para bellum! – продекларировал криминалист, подняв указательный палец вверх. Другими словами: хочешь мира – готовься к войне! – Это всё, конечно, очень познавательно и театрально, но всё же хотелось бы немного ближе к теме. – Куда ещё ближе, дорогой мой Леонид Степанович. Пистолет, из которого были выпущены пули – всем известный старый «Люггер». Или, как его еще называют, «Парабеллум». Название от латинской пословицы. …Готовься к войне… Пара-беллум. Правда, красиво?! – Умопомрачительно! Значит, я прав. Без дяди Жоры не обошлось. Только он мог выкопать эту немецкую пакость из-под земли. – Зачем Вы так об оружии? Это своего рода шедевр! Но Вы совершенно правы, пистолет был на вооружении в Великой Отечественной войне и производился до 1942 года. Потом его сменил «Вальтер». Главное достоинство – высокая точность стрельбы, достигаемая за счёт удобной анатомической рукояти, большого угла наклона и лёгкого спуска. – Да уж, – вздохнул Иващенко. – Любимое оружие Майкла. – Кого? – Одного детектива из романа Томаса Грейча «Хейзи, револьвер и гангстеры». Интереснейшая вещь. – Удивляюсь я тебе, Викторович. И когда ты всё успеваешь? – А чему удивляться? Я предоставлен сам себе, сам определяю, что мне делать и когда. – И не скучно тебе так жить? – Скучно? – искренне удивился криминалист. – Конечно, нет. Скучно, капитан, когда ты вынужден делать то, чего не хочешь делать, но всё же обязан. Или когда живёшь бок обок с людьми, которые тебе не интересны. Когда тратишь уйму времени и нервов на то, чтобы эти люди не разочаровались в тебе. Это скучно… Ну, сейчас не об этом, тем более что у каждого из нас своё понимание бытия, а отсюда и быта. – Это камень в мой огород? – Иващенко прозрачными глазами сверлил собеседника. – Ни в коем случае, капитан. Это просто моё понимание. – Понимать – это одно, а жить в ладу с этим пониманием – совсем другое, – спокойно сказал Иващенко. – Есть такие вещи, которые от нас не зависят. – Нет, нету. И в этом, прости, но я убеждён на все сто. Конечно, если не считать рождения, болезни и смерти. И то в первичном их понимании. Высчитывая дни, можно избежать беременности. Имея силу духа и огромное желание жить, можно побороть болезнь. Не бегая, как эти бегуны с оружием, можно уйти от смерти. – Но можно переходить улицу на зелёный цвет и попасть под колёса какого-то сумасшедшего. Или залететь от того, что презик порвался. Нет, Викторович, что-то ты говоришь не то. – То, что ты перечисляешь – исключения, которые и называются судьбой, от которой не уйдёшь. В остальных же случаях всё в наших руках. У любого оружия есть отдача. Так и в жизни, совершая те или иные действия, жди отдачи. Кстати, об отдаче. Наше искомое оружие – это «Люггер». Помнишь, я сказал, что гильза угодила стрелявшему в лицо? Так вот, при стрельбе «от живота» из «Парабеллума» гильзы зачастую летят стрелку в лицо. Это доказанный факт. – Ты хочешь сказать, что стрелявший держал пестель на уровне живота? – Конечно. Ведь он не хотел, чтобы видели, как он целится в своих. Потому и попал случайно в Богдана. Я сказал Никите Петровичу, как вытащит пулю, чтобы для меня оставил. Тогда и сравним. Хотя я почти уверен, что стреляли из одного пистолета. Было три выстрела подряд… Подряд… И предположить, что стрелявших было двое или трое, просто невозможно. Синхронная стрельба в стаде взбешённых подростков – это фантастика. – Согласен. – Ну, что, Леонид Степанович, до завтра. Как говорится, пора и честь знать. Я ещё хочу с гильзой поработать, вернее, с кровью на ней. – Викторович, что я хотел спросить! – вдруг оживился капитан. – Если, как ты говоришь, гильза отлетела стрелявшему в лицо или в шею, значит, должен остаться рубец и синяк? – Безусловно. – Так это сужает круг подозреваемых, тем более что для меня лично подозреваемый ясен… – Да, у них теперь у всех рожи разбитые, – усмехнулся Чижов. – Но разбиты по-разному. От небольшого острого предмета должен остаться рваный рубец, ведь так? – Да, в принципе, так. Но… Такие рубцы могут оставаться и от летящих болтов, гвоздей, стекол. Посмотри, сколько их здесь, – и Чижов махнул рукой на асфальт. – Нужно искать оружие. «Люггеры» на дорогах не валяются. Это теперь раритет. Так что где-то он обязательно должен выплыть. – Ты прав, невозможно, чтобы никто из пацанов не знал о наличии у кого-то из них такой штуковины. Но ведь они как партизаны… Подожди, а кровь? – Что кровь? – Если это кровь Лютого? – Это не доказательство. И ты сам это знаешь. Cкорее всего, бальзам для твоего успокоения, ну и моего тоже. Мы просто ещё раз убедимся, что это он стрелял. Но наши логические размышления и притянутые за уши факты ломаного гроша не стоят. Нужно искать «Парабеллум». – Ну, значит, будем готовиться к войне, – кисло улыбнулся капитан и похлопал Чижова по спине.