— Ты, конечно, вставил это прорицание в свою книгу о нем? — Леонтиск постарался сдержать улыбку. Одержимость Иона работой над жизнеописанием спартанского царевича всегда была у остальных «спутников» предметом шуток.
— А как же? Хочешь, прочту наизусть?
Ветер, рождающий бурю…
— Не надо, не надо, — поспешил остановить его Леонтиск. — Я помню его.
Ион читал друзьям выдержки из своей книги ежедневно. Понятно, что вскоре это стало вернейшим способом обратить любого из «спутников» Пирра в панического бегство.
Эвполид, еще не испытавший на себе всей тяжести Ионова вдохновения, был настроен менее скептично.
— Ты говоришь — избранник… Но для чего его избрали боги? — поинтересовался он.
— Для изменения лика земли, конечно, — с готовностью ответил Ион. — Об этом прямо говорится в прорицании оракула.
— Вот как, — покачал головой Эвполид.
— Именно! — просиял Ион, встретив благодарного слушателя. — В третьей строфе оракул говорит
Лика земли изменитель, рожденный дорийцем
А в девятой
Переиначить весь мир, что не властно и богу
Понимаешь теперь?
— Дела-а! Теперь понятно, почему аспид обвился вокруг его руки. Он защищал царевича! Потому и напал на доктора, когда тот подошел…
— Проклятая гадина! — плюнул Леонтиск. — Из-за этой твари Аркесил сделался одноногим!
Эвполид цокнул языком.
— Какая глупость… Мы ведь осмотрели змею, она была вся изрезана стариком, уже испускала дух… Если бы Аркесил не кинулся ее давить, она сама издохла бы через минуту-другую. И несчастья бы не произошло.
— Я не знал об этом, — спазм в горле едва позволил Леонтиску сказать это.
— Твой друг пострадал напрасно, из-за своего «героизма»…
Леонтиск скрипнул зубами, поднял на сына Терамена тяжелый взгляд.
— Никогда не говори ему об этом. Не вздумай, слышишь?
Эвполид, потускнев, молча склонил голову.
— Эй, нас наследник зовет, — нарушил повисшую неловкую тишину Ион. — Идем.
Афиняне последовали в дом вслед за историком.
Пирр, по обыкновению, принимал старших друзей в экседре. Сам царевич сидел в углу, рядом с камином, напротив расположились полемарх Брасид и стратег Никомах. Кроме них, на совете присутствовали еще Галиарт и Тисамен. Феникс, Энет и Лих стояли в карауле, Аркесил лежал на женской половине дома, отведенной под лазарет, через стену от Ореста. «Кто теперь будет ходить за ними, когда старый Агамемнон мертв? — подумал Леонтиск, усаживаясь на скамью рядом с Тисаменом. — Тетка Арита одна не управится. Царевичу придется пригласить нового лекаря».
— …Одним словом, Скиф твердо обещал поддержку как в синедрионе геронтов, так и в прочих делах, — продолжил рассказ стратег Никомах. — Старина Эпименид приготовил длинную речь, собирался его уговаривать, но ничего этого не понадобилось. Верховный жрец вел себя так, как будто давно ожидал нас.
— Хренотень какая-то, клянусь своими кишками, — голос Брасида выдал его изумление.
— Дружище Эпименид сказал почти то же самое, разве что немного помягче, когда мы вышли от эфора, — усмехнулся Никомах. Леонтиску нравился этот седовласый военный. Своей аккуратностью и спокойными манерами он разительно отличался от большинства спартанских офицеров, типичным представителем которых мог служить грубый и энергичный Брасид. Впрочем, полемарх, при своем высоком положении мог позволить себе роскошь не сдерживать натуры.
— Поворот и впрямь неожиданный, клянусь Палладием! — даже Пирр не смог скрыть удивления. — Хо, теперь и боги будут благоволить нам, если жрец перешел в наш лагерь. Очень своевременно, признаюсь.
— Не очень-то доверяй этому бурдюку с дерьмом, сынок, — ворчливо предостерег полемарх Брасид. — Он перебежал к нам, получив какое-то дурацкое знамение, а получив другое, вонзит копье в спину.
— Гм, пожалуй, мне следует лично навестить старого Скифа и разобраться в его мотивах самому, — согласился царевич. — Но перед этим хотелось бы поговорить с Эпименидом. Где он, кстати, и почему не пришел на совет?
— Приболел, как сообщил мне его посыльный, — ответил Никомах. — Сказать по правде, он и во время визита к Скифу выглядел не лучшим образом. Но завтра обещал появиться, если не почувствует себя хуже.
— Что с ним стряслось?
— Старческие болячки, — махнул рукой Никомах. — Думаю, ничего страшного.
— Мне кажется, он просто решил провести день со своими сыновьями. В кои-то веки, с обоими. Старшего, Лисимеда, отпустили из агелы на несколько дней, чтобы он пожил дома, — пояснил ситуацию Галиарт. Еще два дня назад местом его службы была агела, и он, видимо, продолжал поддерживать связь с товарищами из военной школы.
— Да? Чего это мерзавец Пакид так раздобрел? — хмыкнул Брасид.
— Все просто, — сын наварха растянул рот в усмешке, обнажив лошадиные зубы. — Отец забитого насмерть пацана, Автодик из Мезои, подал на педонома в суд. И теперь Пакид задабривает родителей остальных «волчат» из этой декады, чтобы они не поддержали иска.
— Подлая свинья! — глухо проговорил Пирр. — Он мне заплатит за Ореста!
— Можно было бы схватить его за тощую задницу прямо сейчас, но педонома прикрывает Архелай, будь он неладен, — тряхнул бородой Брасид.
— А где Архелай, там и Гиперид, — добавил Никомах.
— В таком случае, подождем, пока в город вернется отец, — после некоторого раздумья принял решение Пирр. — Уж он найдет на всех управу, клянусь Палладием!
— Это точно, кур-рва медь! — хохотнул полемарх. — Кстати, сколько дней осталось до синедриона геронтов?
— Восемнадцать, — Ион, как всегда, подсчитал быстрее всех. — Уже скоро.
— Я говорил с большинством старейшин, — сообщил стратег Никомах. — Все отлично: примерно две трети старцев собираются проголосовать за возвращение царя из изгнания. А если еще Скиф поможет, как обещал, в победе можно не сомневаться.
— Нужно готовить дворец! — вырвалось у Леонтиска. Он, как и все, с нетерпением ждал возвращения в город государя Павсания и хотел, чтобы город встретил старого царя как полагается.
— Верно, — кивнул Пирр. — С этими убийствами мы совершенно забыли, что дворец уже наш. Леонтиск, Тисамен и ты, сын Терамена, с завтрашнего дня займитесь приведением дворца в порядок. Я велю тетке Арите выдать вам денег, наймите архитектора и мастеров, приведите илотов из поместья… Пусть работают день и ночь, чтобы к приезду отца хотя бы часть помещений была пригодна для жилья. Для царя Спарты и его свиты в доме тетки не хватит места.
Царевич с такой уверенностью говорил о возвращении отца, как будто суд геронтов был уже выигран. Леонтиск, как ни пытался заставить себя, не мог найти в себе подобной убежденности. Несмотря на бодрые прогнозы Никомаха, афинянин был уверен, что Агиады и другие враги Павсания сделают все, что возможно, чтобы не допустить оправдания изгнанника. Тем более, что в городе находятся римлянин и македонец, которые тоже навряд ли будут сидеть сложа руки. С другой стороны, подавляющее большинство граждан, особенно после сегодняшнего покушения, твердо встало на сторону Эврипонтидов… Одним словом, соотношение сил было совершенно непонятным, все вскроется только в самый день синедриона. И этот день неотвратимо приближался…
Леонтиск зябко передернул плечами. Где-то глубоко внутри, под желудком, поселился голодный червячок томительного ожидания.
(26-29 декабря 697 г.)
Следующее утро для Леонтиска и обоих его товарищей, назначенных царевичем ответственными за приведение в порядок старого жилища Эврипонтидов, начался с лихорадочной активности. Хлопоты, связанные со строительством и уборкой, захватили сына стратега без остатка, перед глазами замелькали подрядчики, строители, горы мусора, рулоны платежных папирусов, подводы, штабеля свежих досок, туповатые лица илотов, снова горы мусора… Слух был не менее травмирован какофонией визга пил, грохота осыпающейся старой штукатурки, стука молотков, ругани мастеровых, крика «На обе-ед!», издаваемого нанятым вместе с походной кухней армейским поваром и скрипа, скрипа, скрипа въезжающих и выезжающих телег…