Великие боги, уже полдень, а в кошеле почти не звенит, драхмы две, а то и того меньше! Где это видано — в праздничный-то день! А еще этот паскудник, устроившийся на противоположной стороне ворот со своим лотком. Раньше Мегакл его здесь не видел: видно, кто-то из мастеровых прислал одного из сыновей торгануть, заработать в день Дионисий. Молодой, лет шестнадцать, но шустрый, зараза! Кричит, зазывает. Перехватывает половину и без того редких клиентов. Чтоб ты охрип, щенок!
«Щенок», как будто услышав, вдруг оставил свой лоток и направился прямиком к Мегаклу. Чего ему нужно, сопляку?
— Почтенный Мегакл, доброй торговли тебе!
— Откуда ты меня знаешь? — подозрительно поинтересовался пирожочник.
— Ты — человек уважаемый, кто ж тебя не знает? — поднял брови парнишка. — Дядя Мегакл… прости, что прошу… ты… не присмотрел бы за моим товаром: мне нужно в кусты, срочно… Я ненадолго, вон туда, в рощу…
Уши парнишки при этой откровенности порозовели.
— Иди, если уж приспичило, — вальяжно разрешил Мегакл, несколько смягчившийся от лести. — Пригляжу, ладно.
«Ишь, как тебя прибило, засранец, — усмехнулся он, глядя, как юнец, держась за живот, устремился в сторону ближайшей рощи. — Клянусь Гермесом, не иначе, как собственных пирожков объелся, дурень».
Мальчишка скрылся за стеной оливковых деревьев раскинувшейся между герусией и храмом Диониса рощи, а Мегакл отвлекся на торговлю. Отпустив два пирожка с повидлом девочкам лет девяти, которых в стороне дожидались приличного вида матери, торговец глянул по сторонам в поисках воров или клиентов. Никого, кто мог бы подойти под одну из этих категорий, поблизости не оказалось. Троицу молодых людей военного облика, приближавшуюся со стороны Лимн, Мегакл в расчет не принял. И зря.
Парнишка-торговец, его имя было Антиной, сидевший с оголенным задом в зарослях мимозы, с округлившимися глазами увидел, как толстяка-торговца, которому он поручил охранять свой лоток, скрутили и поволокли по улице какие-то крепкие молодцы. «Почтенный» Мегакл вырывался и что-то кричал, оглядываясь на корзины с товаром, но похитители его не слушали.
Юноша был не глуп, поэтому тотчас догадался, что толстого пирожочника схватили по ошибке. Настоящей целью этих мордоворотов был он, Антиной, а причиной этого, без сомнения, являлось тайное задание, которое дал парнишке господин Мелеагр, доверенное лицо самого эфора Анталкида. Холеный, внешне напоминающий евнуха, но внутри твердый, словно сталь, Мелеагр и раньше давал смышленому юноше задания: иногда опасные, иногда деликатные, но всегда — тайные. Лишенный в силу своего происхождения — его еще в младенчестве обратили в раба высадившиеся на родной Крит солдаты стратега Брасида, и свободу он обрел лишь год назад, — возможности сделать карьеру в армии, Антиной был счастлив применить свои силы на поприще тайного агента. Это было интересно, прибыльно и давало перспективу роста — лучшим свидетельством этому была судьба самого закулисных дел мастера Мелеагра, частного лица, с которым были вынуждены считаться первые люди полиса.
Мелеагр предупреждал Антиноя о том, что миссия может быть опасна, и теперь парень благодарил богов, пославших ему этот понос. Благословенный понос! Очистив содержимое кишечника, молодой агент решил остаться под прикрытием кустов, лишь переместившись чуть подальше от источавшей зловоние парящей коричневой кучи. Входы Персики, и главный, и боковой, тот, что выходил на агору, прекрасно просматривались с той точки, где он засел. Участь брошенных на произвол судьбы пирожков волновала Антиноя меньше всего: они были закуплены на деньги эфора, и должны были быть выброшены сразу по исполнении задания. Главным было не пропустить стройного длинноволосого афинянина, вошедшего вместе со своим плечистым дружком в Персику более получаса назад. Он и так уже задерживался: господин Мелеагр ясно сказал, что объект появится еще до полудня. А время уже — юноша бросил наметанный взгляд на солнце — уже идет к середине дня. И эта задержка, и странное появление верзил, по оплошности забравших настоящего торговца пирожками вместо мнимого, определенно означали — что-то пошло не так. Однако Мелеагр был не тем человеком, который принял бы подобное оправдание проваленного задания, и Антиной решил дождаться афинянина во что бы то ни стало.
Леотихид стоял в середине толпы аристократов, в стороне от кресел брата и гостей-покровителей, но так, чтобы быть на виду. Наверное, окружающие дивились подобной скромности младшего брата царя, обычно старавшегося занять как можно более почетное место, но элименарху это было все равно. Он изображал полнейшее внимание к состязанию хоров и религиозным обрядам и время от времени обменивался репликами с окружавшей его свитой. Нервозность молодого стратега выдавал лишь лихорадочный блеск, затаившийся на дне его зеленых глаз. Никто, кроме стоящей рядом Паллады, этого не замечал.
Слева возникло движение.
— Все, взяли обоих, — негромко произнес материализовавшийся у левого локтя Полиад.
— Что говорят? — не поворачиваясь и почти не разжимая губ, спросил Леотихид.
— Отпираются, собаки, — усмехнулся начальник телохранителей. — Ничего, запоют позже. Когда будет время заняться ими вплотную.
— Что еще?
— Действую по плану, — пожал плечом Полиад. — За «Пилоном» приставлен хвост, афиненка, вошедшего в Персику, тоже «пасут» у ворот. Что делать, если он отправится к месту встречи вместе с толстяком Энетом, с которым отправился во дворец?
— Это маловероятно, — покачал головой Леотихид. — Он ведь на свиданье идет… Но если вдруг… Хватайте всех троих. Энета можете кончить на месте, он нас не интересует.
— Есть кончить, командир, — отозвался лохаг. Задание ему явно пришлось по вкусу. Леотихид знал, что у его помощника свои счеты с Эврипонтидами. Когда-то, уже довольно давно, царь Павсаний обвинил наварха Агенора, отца Полиада, в злоупотреблении властью. Тому пришлось продать большую часть имущества, чтобы уплатить штраф. Не в силах пережить позора, Агенор покинул родину, отправившись наемником к египтянам, и сгинул в одной из войн с сирийцами. В том, что остался без отца, Полиад винил царя-Эврипонтида, и страстно ненавидел как его самого, так и младших Эврипонтидов.
Хор седобородых жрецов, предводительствуемый эфором Полемократом-Скифом, затянул хвалу Дионису. Полиад поморщился.
— Старые пердуны действуют мне на нервы, — пробормотал он. — Пойду разнюхаю обстановку.
— Держи меня в курсе всего, — в который уже раз напомнил Леотихид.
В Персику Леонтиск и Энет проникли без особых хлопот: большая часть ее временных обитателей находилась на празднестве, и воины Священной Моры позволили себе немного расслабиться. Один из них, знакомец Леонтиска по Олимпийским играм, проводил «спутников» Пирра к лестнице правого крыла, которую охраняла эноматия Антикрата. Тот встретил друзей радостным возгласом. После приветствий и дружеских похлопываний по плечам Антикрат отвел их в укромную нишу одной из галерей дворца.