Зрачки афинянина расширились, его руки поползли выше, с плеч на шею, на затылок. Оказывается, не только пальцы Леотихида могут быть так опустошающе нежны. И снова, как в прошлый раз, лицо молодого воина вдруг оказалось так близко: сияющий взгляд, чуть загнутый книзу нос, щека, перечеркнутая сизым шрамом, заросшая черной порослью и губы — резко очерченные, раскрытые, ждущие…
«Не может быть, чтобы я это сделала. Это сон», — твердо сказала она сама себе, закрыла глаза и впилась в эти уста своими.
В тот же миг погасло солнце, накрыв их первозданной тьмой. Поцелуй — на какие-то мгновения — изменил данную реальность, сам став реальностью, в которой были только Они. Она забыла, что делает здесь, какова ее роль, а он… он забыл об этом еще четверть часа — или тысячелетие? — назад, там, у храма. Их тела охватила дрожь, губы страстно терзали друг друга. Его ладони, проникнув сквозь боковые вырезы хламиды, нашли груди, упругие и большие, прикрытые лишь тонкой тканью исподнего хитона. Ее руки ожесточенно колдовали с застежкой его пояса. Мужской орган афинянина восстал в полный рост, готовый лопнуть от переизбытка хлынувшей в него крови. Она почувствовала это, напряглась и, прервав поцелуй, — как перерезав пуповину — отступила назад, тяжело дыша. Голова кружилась, земля уходила из-под ног.
— Ты — бес, — прошептала девушка. — Сумасшедший афинянин.
Она сделала еще шаг назад. Его пояс с оружием остался у нее в руках.
В звонком, словно стекло, воздухе отчетливо прозвучали три небрежных хлопка и натянутый голос:
— Браво, Арси! Прекрасная игра.
Из-за кустов и деревьев к ним приближались четверо одетых в военное платье мужчин. Все четверо — при оружии.
— Быть может, даже чересчур правдоподобная, — принужденно улыбаясь тонкими губами, проговорил передний из воинов. — Командиру она бы наверняка не понравилась.
— Заткнись, Полиад, — прошипела девушка. — Забирай его и забудь все, что видел.
Иноземец сделал движение, чтобы вырвать у нее из рук свой пояс, но мечница проворно отступила назад и покачала головой.
— Нет, — она сглотнула, борясь с головокружением и непонятной слабостью.
Сумасшедший поцелуй все еще связывал их — Арсиона поймала себя на мысли, что допустила фатальную ошибку. В какой-то момент мечница готова была совершить самый безумный поступок в своей жизни, но рассудок удержался на краю пропасти. Тряхнув волосами, дабы прогнать наваждение, девушка процедила:
— Мне нужно вернуться на площадь, — и, небрежно бросив оружие афинянина в руки одному из воинов, резко повернулась и зашагала прочь. «Белые плащи» приблизились к безоружному афинянину. Их решительные глаза и ладони на рукоятях мечей предостерегли того от сопротивления.
— Я знал, что это ловушка. Слышишь? — закричал афинянин вслед своей удаляющейся богине. — Я пошел, чтобы предложить тебе новую жизнь!
— Ну и дурак, — спокойно произнес Полиад, резким ударом сапога подрубая ему ноги. — Привычка думать мудаком привела тебя в могилу, жеребец. Все, конец.
Уже упав лицом во влажные листья, иноземец попытался вырваться, вскочить, но «белые плащи», навалившись на конечности, держали крепко. Один принялся натягивать ему на голову матерчатый мешок. Афинянин извернулся, поднял голову и еще успел увидеть среди стволов ее стройную фигуру.
— Арсиона! — отчаянно завопил он.
Она не обернулась.
— Желаю добраться до командира без приключений. Теперь, боюсь, встретимся не скоро. Я бы на вашем месте уехал из Спарты немедля, ведь римляне так этого дела не оставят. Но времена меняются, и мы увидимся еще, я знаю. Авоэ, будьте здоровы, друзья, — Антикрат вскинул руку в прощальном салюте. Затем повернулся кругом и пошел обратно к Персике.
Калитка ворот лязгнула, прикрытая рукой одного из воинов Священной Моры, что охраняли так называемые Малые ворота дворца. Леонтиск и Энет оказались на улице Медников, выводящей прямо на агору.
— Идем к командиру? — спросил Энет. — Надобно рассказать ему все, что мы узнали от Антикрата.
— Ступай один, — Леонтиск поглядел на солнце. Прошло уже как минимум полчаса после полудня. — У меня есть еще одно дело. А ты… Поговори с царевичем, поведай о нашем милом инциденте с римлянами, и не забудь похвастаться, как ты сломал одному из них нос.
— Хочешь, чтобы он взгрел меня лишь, а ты останешься чистеньким? — подозрительно поглядел Энет. — Уж нет!
— Пусть лучше он узнает от нас, чем от кого-то еще, — грустно усмехнулся Леонтиск. — Например, от царя Агесилая, который наверняка прикажет нас четвертовать. Уже завтра.
— Прорвемся, — беззаботно махнул рукой Энет. — Командир что-нибудь придумает.
Его вера в царевича-Эврипонтида была безраздельна. Леонтиск покачал головой.
— Хотел бы я быть так спокоен, как ты. По-моему, царевич удавит нас собственными руками, не дожидаясь приказа Хромого или эфоров. Я пошел, посвящу последний день своей жизни приятному женскому обществу.
— Не стоит этого делать, — раздался сзади приглушенный голос.
— Что такое? — разом повернулись Леонтиск и его товарищ.
Молодой парнишка в невзрачном сером хитоне, незаметно подошедший к ним сзади, приложил палец к губам.
— Тихо, ради богов, — он затравленно оглянулся. Затем поглядел на сына стратега. — Ты — Леонтиск, афинянин?
— Так, — кивнул тот. — А ты кто такой?
— Это неважно, и не имеет отношения к делу, — быстро, скороговоркой произнес Антиной. — Слушай, афинянин: тебе и твоему земляку угрожает опасность. В том месте, где вы собираетесь встретиться с девушками, поджидают злые люди. Вам лучше избежать этой встречи, потому что у людей этих очень неприятные планы.
У Леонтиска голова пошла кругом.
— Какие планы? Какие люди? И вообще, кто послал тебя?
Парнишка мигнул, еще раз оглянулся.
— Мне не велено говорить. Только одно: это могущественный человек. И, видимо, обладающий добрым сердцем, потому что не желает, чтобы свершилось злодеяние.
— Ты скажешь, как зовут его, — шагнул вперед Энет. — И не только это… Пойдешь сейчас ты с нами и…
— Нет, — твердо покачал головой Антиной. — Знаю я не намного больше, чем сказал. И… ты ведь не станешь пытать меня за то, что я спасаю жизнь твоему другу?
— Э-э… — задумался здоровяк.
— Будь осторожен, за вами могут следить, — продолжал юный шпион, снова обращаясь к Леонтиску. — Кто-то узнал, что я должен предупредить тебя, и пытался этому помешать.
— Как я вижу, безуспешно? — попытался улыбнуться Леонтиск, переваривая услышанное.
— Пострадал другой человек, совершенно невинный, — серьезно ответил отрок. — И тот, который должен был предупредить твоего товарища. Не знаю, успел ли он сделать это…
— Проклятье, Эвполид! — Леонтиск еще раз поглядел на солнце.
— Я должен идти, — произнес Антиной.
— Счастливо, — Леонтиск схватил руку отрока и от души ее пожал. — Спасибо, парень.
— Удачи тебе, афинянин! — с этими словами Антиной проворно, как крыса, бросился бежать и через минуту скрылся из глаз в переулках Питаны.
— Ну, дела-а! — причмокнул губами Энет. — Ай да денек сегодня! Что, шагаем к командиру?
— Нет, — Леонтиск схватил друга за рукав хитона и потащил за собой. — Поспешим.
— Чего?
— Ты слышал, что сказал маляв? Эвполид… ему угрожает опасность.
«И сестрам тоже», — мелькнула паническая мысль. Если их поджидали, как сказал этот отрок, лучше подстраховаться.
— Беги на площадь, быстро собирай всех, кого найдешь, из наших и веди к храму Ортии. Я отправляюсь прямиком туда — вдруг еще не поздно помочь Эвполиду, — в глубине души Леонтиск рассчитывал, что зловещее предупреждение окажется не более чем жестоким розыгрышем.
Энет мотнул большой головой и устремился в сторону площади Хоров. Афинянин припустил в обратную сторону, к поселку Лимнам на холме Лимнеон.
Расстояние до храма Артемиды он преодолел за четверть часа. Минул уже почти час с того момента, как Леонтиск и Эвполид должны были встретиться с дочерьми кузнеца. Тем не менее афинянин еще надеялся. На случай, если за площадью перед храмом наблюдают, он свернул налево, чтобы выйти к храму Ортии через Платанисту, священную рощу, столетние деревья которой в самый солнечный день хранили спасительные тень и прохладу. Прячась за стволами, Леонтиск внимательно изучал окрестности старого храма, но пока не видел ничего необычного. Как раз в тот момент, когда молодой воин, желая улучшить обзор, крадучись перебегал на другое место, из-за толстого платана у него за спиной выскочила гибкая стремительная фигура. Белой молнией мелькнула за спиной, — чуть хрустнула палая ветка, — легким движением мазнула по поясу, одновременно сильно толкнув в спину. Не успев повернуть головы, Леонтиск полетел головой вперед, проехал на коленях, и тут же, скрежеща зубами, вскочил на ноги, разворачиваясь лицом к противнику.