— У вас к нам какое-то дело? — поинтересовался высокий.
— Конечно, у него к нам дело, — сварливо отозвался маленький, — У него не может не быть к нам дела. Только лучше бы он поспешил со своими делами, какими бы они ни были.
Блейк поклонился:
— Раздел третий параграфа десятого договора об аренде: «…наниматель соглашается, что после подачи указанного уведомления владельцу полномочный представитель владельца, как, например, постоянный управляющий, буде таковой имеется, имеет право осмотреть арендованную площадь до освобождения ее нанимателем, чтобы удостовериться, что помещения оставлены последним в хорошем состоянии…»
— Так вот какое у вас дело, — задумчиво произнес высокий.
— Так я почему-то и думал, — добавил маленький. — Что ж, юноша, тогда поторопитесь.
Сидней Блейк прошелся по коридору. Несмотря на охватывавшее его радостное возбуждение, он не мог не признать, что между тринадцатым и любым другим этажом нельзя было усмотреть никакой разницы. Кроме… да, кроме…
Он подбежал к окну и глянул вниз. И пересчитал этажи. Двенадцать. Он глянул вверх и посчитал. Тоже двенадцать. Плюс тот этаж, на котором он стоял — двадцать пять. А в небоскребе Мак-Гоуэна было всего двадцать четыре этажа. Откуда взялся лишний? И как выглядит здание снаружи в тот момент, когда он, Блейк, выглядывает из окна тринадцатого этажа?
Он обернулся и хитро посмотрел на Г. Тоху и К. Боху. Уж эти-то знают.
Оба арендатора нетерпеливо ждали его у открытой двери лифта.
— Вниз? Вниз? — осведомился лифтер с нетерпением еще большим.
— Ну, мистер Блейк, — осведомился высокий, — площадь оставлена в хорошем состоянии?
— О, просто в превосходном, — ответил Блейк. — Но суть не в этом.
— Ну, нам совершенно безразлично, в чем у него суть, — заметил маленький своему товарищу. — Пошли отсюда.
— Верно, — согласился высокий.
Он нагнулся и поднял своего спутника. Сложил вдвое, потом еще вдвое. Потом скатал в трубочку и засунул в правый карман плаща. Шагнул в лифт.
— Идете, мистер Блейк?
— Нет, спасибо, — ответил Блейк, — Я слишком долго пытался сюда попасть, чтобы так быстро уезжать.
— Располагайтесь, — ответил высокий. — Вниз, — сказал он лифтеру.
Оставшись в одиночестве на тринадцатом этаже, Сидней Блейк смог наконец вздохнуть полной грудью. Так долго! Он подошел к двери на лестницу, которую искал так долго, подергал. Дверь не открывалась. Забавно. Блейк нагнулся и посмотрел повнимательнее. Не закрыта — просто где-то застряла. Надо будет вызвать рабочих, пусть починят.
Кто знает? Может, отныне в Старом Гробу теперь будет сдаваться в аренду еще один этаж. Надо его привести в порядок.
Но как все же здание выглядит снаружи? Блейк подошел к ближайшему окну и попытался выглянуть наружу. Что-то его остановило. Окно было открыто, но просунуть голову за раму Сидней не мог. Он вернулся к тому окну, из которого уже высовывался. То же самое.
И тут внезапно он понял.
Он подбежал к лифту и вдавил кулаком кнопку вызова И держал ее, загнанно дыша. Через ромбовидные окошки в дверцах он видел, как снуют вверх-вниз кабинки. Но на тринадцатом этаже ни одна не останавливалась.
Потому что тринадцатого этажа больше не существовало. И не было никогда. Кто слышал о тринадцатом этаже небоскреба Мак-Гоуэна?..
Две половинки одного целого
Галактограмма космосержанта О-Дик-Ве, командира космического пограничного поста 1001625 в Штаб Галактической Патрульной Службы на Веге-XXI сержанту Хой-Ве-Шальту. (Особые отметки: передано как частное сообщение и оплачено по обычному сверхкосмическому тарифу.)
Мой дорогой Хой!
Прости, что вынужден снова тебя беспокоить, но, дорогой мой, я попал в переплет. Речь идет не о каком-либо конкретном проступке с моей стороны — я просто не сумел принять правильное решение. Предчувствую, что Старик пришьет мне явное нарушение должностных обязанностей. Но так как я уверен, что у него самого голова кругом пойдет, стоит только прибыть заключенным, которых я посылаю малой световой скоростью (я уже вижу, как у него отвисает челюсть и трясется дюжина подбородков), я не оставляю надежды на то, что ты успеешь посоветоваться с лучшими законниками в Штабе и выработать какой-нибудь план действий. Любой приемлемый план. Может быть, тогда Старик простит мне, что я обрушил ему на голову свои собственные проблемы.
И все же я не могу отделаться от мысли, что Главный Штаб сядет с этим делом в еще большую лужу, чем я и мои подчиненные, после чего Старик непременно вспомнит, что произошло прошлый раз на посту 1001625 космической патрульной службы, — и тогда, Хой, боюсь, что у тебя будет одним споро-кузеном меньше.