Личность, на которой он мог сделать оттиск своей собственной души.
Во-первых, этому способствовало одно восхитительное обстоятельство: Гаромма испытывал чувство вины из-за того, что ослушался отца, покинул ферму и впоследствии стал доносчиком на свою семью и на соседей. Эту вину, переросшую в страх, а поэтому и в ненависть ко всему, что ассоциировалось с ее первоначальными объектами, было легко перенаправить на личность его начальника, Слугу Безопасности, сделав из того новый образ отца.
Позже, когда Гаромма уже стал Слугой Всех, он все еще сохранял — при неустанной помощи Моддо — то же чувство вины и тот же непреходящий страх наказания по отношению к любому, кто возглавлял Службу Безопасности. Совершенно необходимое условие: Гаромма не должен понять, что его настоящий хозяин — высокий человек, сидевший от него по правую руку и выглядевший нервным и неуверенным…
Затем было образование. С самого начала Моддо понял, насколько важно подкармливать в Гаромме его мелочное крестьянское высокомерие, и намеренно всячески принижал себя перед ним. Он старался убедить своего друга в том, что всякие крамольные идеи, которых он теперь придерживался, были его собственным изобретением, и даже заставил его поверить, будто тот одомашнивал Моддо, — удивительно, до какой степени этот тип так никогда и не смог оторваться от крестьянского происхождения даже в своих метафорах! — хотя на самом деле все обстояло совершенно наоборот.
Теперь Моддо строил грандиозные планы на будущее, и ему вовсе не хотелось, чтобы они однажды рухнули из-за кумулятивного чувства неприязни, способного развиться по отношению к хозяину и учителю. Напротив, он хотел укрепить свои позиции чувством привязанности, которое человек испытывает к комнатной собачке, чья покорная зависимость, постоянно тешащая эго хозяина, создает гораздо более сильную контрзависимость, о которой владелец даже не подозревает.
А какой шок испытал Гаромма, когда начал осознавать, что Слуга Всех на самом деле является Всеобщим Диктатором!.. Моддо чуть было не расплылся в улыбке. Что ж, в конце концов, когда его родители много лет назад высказали эту мысль во время плавания по делам отца, бывшего мелким чиновником в Службе Рыболовства и Судоходства, разве не был он огорчен до такой степени, что его вырвало за борт? Терять религию трудно в любом возрасте, но чем становишься старше, тем труднее.
С другой стороны, в шесть лет Моддо лишился не только своей религии, но и родителей. Они говорили слишком много лишнего слишком многим людям, пребывая в ложном убеждении, что тогдашний Слуга Безопасности вечно будет на все смотреть сквозь пальцы.
Модцо потер виски костяшками пальцев. Головная боль все усиливалась. Совершенно необходимо по крайней мере пятнадцать минут — наверняка пятнадцати минут хватит — провести с Лубом. Целитель приведет его в порядок на весь оставшийся день, который, по всей видимости, обещает быть утомительным. И потом ему все равно надо на какое-то время сбежать от Гароммы, чтобы на свежую голову лично принять решение, кто станет следующим Слугой Безопасности.
Модцо, Слуга Образования, Учитель Человечества, воспользовался паузой между двумя выступающими и повернулся к Гаромме:
— Мне нужно закончить здесь несколько служебных дел, прежде чем мы поедем назад. Вы извините меня? На двадцать или двадцать пять минут.
Гаромма недовольно нахмурился:
— А дела не могут подождать? Это ведь не только мой день, но и твой тоже. Мне бы хотелось, чтобы ты был рядом со мной.
— Я знаю, Гаромма, и очень благодарен вам за это желание. Но, — и он просительно дотронулся до колена Слуги Всех, — это очень срочно. Одно из дел касается… косвенно касается Слуги Безопасности и поможет вам решить, хотите ли вы расстаться с ним именно сейчас.
Лицо Гароммы мгновенно утратило бесстрастность.
— В таком случае, конечно. Только постарайся вернуться до конца церемонии. Я хочу, чтобы мы уехали вместе.
Высокий мужчина кивнул и встал со стула, повернувшись лицом к своему вождю.
— Служи нам, Гаромма, — сказал он, вытянув вперед руки, — Служи нам, служи нам, служи нам, — Он задом вышел из зала, не отрывая взгляда от Слуги Всех.
Выйдя в коридор, Моддо быстро проскользнул мимо отдавших честь охранников Образовательного Центра в свой персональный лифт и нажал на кнопку третьего этажа. И только после этого, когда дверь кабинки уже закрылась, позволил себе единственную осторожную улыбку.
А как трудно было вбить в твердолобую голову Гароммы основную концепцию: фундаментальный принцип современного научного правления — править ненавязчиво и незаметно, использовать иллюзию свободы как своего рода смазку, чтобы надеть невидимые оковы, — и прежде всего править во имя чего угодно, но только не власти!