А когда вы извлекаете этот Крмом забытый кусок протоплазмы йз дыры где-то на краю Вселенной и спрашиваете, что я об этом думаю, то должен сказать, что все это меня оставляет совершенно равнодушным и, с моей точки зрения, не является полезным экспериментом.
Мэншип уловил душевную пульсацию кивка от отца Рабда., — Вынужден согласиться с тобой, сынок. Эксперимент бесполезный и опасный. И думаю, что смогу убедить остальных членов Совета разделить мое мнение. Мы уже слишком много истратили на этот проект.
Так как резонанс их мыслей несколько ослабел, Мэншип сделал вывод, что флефнобы покидают лабораторию.
Он услышал отчаянные «Но… но…» Лирлда. Потом, уже издалека, видимо, отделавшись от профессора, советник Гломг спросил сына:
— А где малышка Тект? Я думал, вы придете вместе.
— Она на посадочном поле, — ответил Рабд, — наблюдает за погрузкой. Как-никак, сегодня вечером мы отправляемся в Свадебный полет.
— Чудесная девушка, — сказал Гломг теперь уже едва слышным голосом, — Ты очень счастливый флефноб.
— Я знаю, папа, — согласился с ним Рабд, — Не думай, будто я этого не понимаю. Ни у кого нет стольких щупальцев с глазами на этой стороне Гансибоккла, и все они мои, все мои!
— Тект — теплая и в высшей степени разумная женская особь флефноба, — строго подчеркнул отец уже издалека. — У нее множество прекрасных качеств. Мне не нравится, что ты ведешь себя так, будто брак сводится только к количеству глазных щупальцев у женщины.
— Ах, конечно же, нет, папа, — успокоил его Рабд. — Вовсе нет. Для меня брак — это важное и э-э… серьезное дело. Очень ответственное, э-э… налагающее серьезные обязательства. Да, сэр. В высшей степени серьезные. Однако то, что у Тект больше ста семидесяти шести покрытых слизью щупальцев, каждое из которых увенчано симпатичным прозрачным глазом, не причинит вреда нашим отношениям. Совсем наоборот, папа, совершенно наоборот.
— Суеверный старый дурак и наглый мужлан, — с горечью заметил профессор Лирлд. — И эти двое могут прикрыть финансирование, Срин! Они могут прекратить мою работу. Нам нужно подготовить контрмеры!
Однако Мэншипа не интересовали эти такие знакомые академические страсти. Он отчаянно тянулся за удаляющимися мозгами Гломга и Рабда. Его, впрочем, не особенно занимали соображения старшего насчет здоровой и счастливой сексуальной жизни в браке.
Что действительно очень его интересовало, так это побочный душевный продукт предыдущего разговора. Когда Рабд упомянул о загрузке своего корабля, в какой-то части мозга флефноба, как будто по ассоциации, ненадолго всплыла конструкция небольшого судна, его оборудование и, главное, система управления.
Всего на несколько секунд вспыхнула приборная панель с загорающимися и гаснущими разноцветными лампочками и начало давнишней, часто повторяемой команды: «Прогреть двигатели Трассы Булвонна, сначала медленно повернуть три верхних цилиндра… Теперь осторожно!»
Мэншип с удивлением понял, что недавно такую же сублимированную мысль-картинку он воспринял от Срина, и это помогло ему догадаться, что мерцающие световые узоры на шаре в руках лаборанта в действительности — показания приборов. Очевидно, его восприятие флефнобов было глубже, чем просто считывание сознательно передаваемой информации, и проникало если не в подсознание, то в более глубокие области их психики и памяти.
Но это означало… означало… Удивительно, что в его положении он еще мог о чем-то размышлять. Немного практики, чуть-чуть навыка, и он, без сомнения, сможет «услышать» мозг каждого флефноба на планете!
От этой мысли Мэншип нахмурился. Его «я», никогда не отличавшееся особой силой, за последние полчаса стремительно набирало вес под презрительным изучающим взглядом сотни глаз на щупальцах и десятками телепатических издевок. Его личность, у которой никогда не было никакой власти на протяжении всей взрослой жизни, внезапно обнаружила, что легко может держать судьбу целой планеты внутри своей черепной коробки.
Да, при этой мысли Мэншип почувствовал себя значительно лучше. Он по своему желанию мог овладеть любой крупицей информации, которой обладали эти флефнобы. А что бы ему хотелось знать? Скажем, для начала?
Его эйфория угасла, как спичка, на которую плюнули. Хотелось знать только одно: как попасть домой!
Одно из немногих существ на этой планете и, может быть, даже единственное, чьими мыслями он мог воспользоваться для осуществления своих планов, сейчас вместе с отцом направлялось в какой-то флефнобский эквивалент бара «У Тони». Только что Рабд, судя по воцарившейся тишине, вышел из зоны телепатической досягаемости.