— То есть вы думаете, что Белов подцепил марсианскую болезнь? — О'Брайен на секунду задумался. — Но город чудовищно стар! Никакой микроб не мог сохраниться так долго!
Низенький доктор решительно хлопнул себя по брюшку.
— У нас нет никаких оснований так считать. Некоторые земные микроорганизмы способны сохраняться очень долго. В виде спор — и многими другими способами.
— Но если Белов…
— Хватит, — прервал его Гоус, — Доктор, не надо рассуждать вслух. А вы, О'Брайен, помалкивайте об этом, пока мы не решим сообщить всем. Следующий! — пригласил он.
Вошел Том Сматерс.
— Эй, док! Не знаю, важно ли это, но у меня началась такая ужасная головная боль, какой в жизни не было.
Трое остальных уставились друг на друга. Затем Шнейдер выхватил из нагрудного кармана термометр и сунул его в рот Сматерсу, невнятно выругавшись. О'Брайен сделал глубокий вдох и вышел.
Вечером экипаж попросили собраться в столовой-спальне. Шнейдер, выглядящий очень устало, сел на стол, вытер руки о свой джемпер и сказал:
— Такие вот дела, друзья. Николай Белов и Том Сматерс заболели, Белов — серьезно. Болезнь, похоже, начинается с умеренной головной боли, которая быстро усиливается, затем подскакивает температура; все это сопровождается сильными болями в спине и суставах. Такова первая стадия болезни. У Сматерса сейчас как раз первая стадия. Белов…
Никто ничего не сказал. Люди сидели в расслабленных позах, глядя на доктора. Гуранин и Лятинский подняли головы от шахматной доски с таким видом, словно было сделано какое-то маловажное замечание и они вынуждены оторваться от своей королевской игры просто из вежливости. Но когда Гуранин, сдвинув локоть, случайно столкнул короля, никто из них не кинулся поднимать фигуру.
— Белов… — продолжал Шнейдер, чуть помолчав. — Болезнь Белова вступила во вторую стадию. Она характеризуется непонятными скачками температуры, бредом и значительной потерей координации — что, безусловно, указывает на поражение нервной системы. Потеря координации является настолько острой, это затрагивает даже перистальтику, делая необходимым внутривенное питание. Поэтому сегодня я покажу вам, как делать двугривенные вливания, чтобы каждый из вас мог ухаживать за больными. Так, на всякий случай.
Через комнату О'Брайен увидел, как губы Гопкинса, корабельного связиста, округлились в молчаливом «Ой!».
— Теперь о том, что это за болезнь. Признаться честно, понятия не имею. Но я стопроцентно уверен, что это не земная болезнь, хотя бы лишь потому, что у нее один из самых коротких инкубационных периодов, о которых я когда-либо слышал, и она прогрессирует фантастически быстро. Полагаю, Белов подцепил ее в этом марсианском городе и занес на корабль. Я не 1шею ни малейшего представления, насколько она опасна, хотя в подобных случаях разумно ожидать самого худшего. В настоящее время я надеюсь только на то, что у обоих заболевших симптомы проявились до того, как я смог накачать их дуоплексином. Все остальные на корабле — включая меня — получили профилактический укол. Больше сказать мне нечего. Есть вопросы?
Вопросов не было.
— Хорошо, — кивнул доктор Шнейдер, — Хотелось бы еще раз предупредить вас, хотя в данной ситуации это кажется мне лишним, что любой человек, который почувствует какую-либо головную боль — любую головную боль, — должен немедленно обратиться ко мне для госпитализации в изоляторе. А теперь попрошу всех подойти поближе, и я продемонстрирую на капитане Гоусе, как делать внутривенные вливания. Капитан, прошу.
Когда демонстрация была закончена и члены экспедиции подтвердили, к удовлетворению врача, свое умение друг на друге, он собрал все принадлежности, которые едко воняли антисептиком, и сказал:
— Прекрасно, об этом мы позаботились. Подстраховались на всякий случай. Желаю приятного сна.
Потом Шнейдер пошел к выходу. На пороге, остановившись, обернулся и внимательно поглядел на каждого.
— О'Брайен, — сказал он наконец. — Составьте мне компанию.
«Ну что ж, — думал штурман, направляясь за врачом, — по крайней мере, счет сравнялся. Один русский и один американец. Если б только дело на этом и кончилось!»
Шнейдер заглянул в изолятор и кивнул сам себе:
— Болезнь Сматерса достигла второй стадии. Возбудитель действует дьявольски быстро. Возможно, нашел в нас отличных реципиентов.
— И все-таки что это может быть? — спросил О'Брайен, к своему удивлению обнаруживая, что он с трудом поспевает за низеньким доктором.