Это место никто бы не заметил в том пустынном квартале. Входили через простую дверь без вывески, как будто это было подпольное заведение. По контрасту с темнотой на улице от яркого света в маленьком зале щурились глаза. Барная стойка из красного дерева. Несколько накрытых столиков вдоль плотного занавеса, который, очевидно, задернули, чтобы свет не просачивался наружу. В этот поздний час мы были единственными клиентами.
Пола Юберсен явно была здесь завсегдатаем, потому что мужчина, надо полагать, хозяин, которого она называла по имени, сразу принес ей бутылку виски и стакан. И Балерину это, кажется, ничуть не удивило. Она, видимо, давно знала привычки Полы Юберсен.
Почему этот вечер так надолго запечатлелся в моей памяти? Поначалу у меня было странное чувство, я не находил никаких ориентиров. Место, где мы были, казалось мне отрезанным от мира с этим задернутым занавесом, за которым большой пустынный проспект спускался к Сене. Если бы я расстался с балериной и Полой Юберсен и оказался снаружи, на тротуаре проспекта, вряд ли бы это чувство меня покинуло. Я шел бы напрямик, не узнавая города вокруг, и искал, чтобы успокоить себя, ближайшую станцию метро, но в этот час решетки станций были давно закрыты. У кого же спросить дорогу? Балерина и Пола Юберсен говорили между собой, игнорируя мое присутствие. Пола Юберсен регулярно подливала грациозным жестом виски в свой стакан и пила маленькими глотками, но крепкий напиток, казалось, совсем на нее не действовал. Я старался слушать их как можно внимательнее, думая, что слова их разговора стали моими единственными ориентирами: Мария Толчиф… Бабиле… Розелла Хайтауэр… Микаэль Денар8… Бежар… Тебе самое место в этой компании… Ты была так хороша в «Поезде Роз»…
Пола Юберсен повернулась ко мне и спросила очень ласковым голосом:
«А вы, вас интересует балет?»
Я вздрогнул. До сих пор она почти не обращала на меня внимания.
«Да, интересует».
Я искал слова. Я был так удивлен, что она со мной заговорила… А мне всегда было трудно отвечать на вопросы.
Балерина пришла мне на помощь.
«Он его интересует, потому что, по его мнению, это дисциплина. Дисциплина, позволяющая вам выжить, как твердит Князев».
Пола Юберсен не сводила глаз с меня. Было видно, что слова балерины ее поразили.
«Вам нужна дисциплина?»
Она как будто действительно хотела узнать подробности.
«Да, к сожалению.
- Почему к сожалению?
- Потому что пока я не могу ее найти».
Она смотрела серьезно. Казалось, она принимает это близко к сердцу.
«Но рано или поздно вы найдете какую-нибудь дисциплину…
- Не беспокойтесь за меня, всему свое время, всему свое время…»
И я вымученно улыбнулся и слегка пожал плечами, потому что разговор принимал слишком уж серьезный оборот.
*
Мы вышли на улицу и пошли вниз по проспекту. Она предложила нам «выпить по последней» у нее дома, и это выражение заставило меня улыбнуться. Ни балерина, ни я ничего не пили.
Мне было спокойнее в их компании. Час ночи или даже два часа утра. Не важно, что решетки метро закрыты, проспект пуст, а окна домов темны, и кажется, что в них никто не живет. И так тихо вокруг нас.
Мы свернули на узкую улочку. Она открыла дверь подъезда и пропустила нас вперед. В темноте зашарила по стене в поисках выключателя. Вызывать лифт не было необходимости. Квартира на втором этаже. Прихожая. Довольно просторная комната окнами на улицу. В ней царил беспорядок. Африканская маска валялась на полу между двумя окнами. Статуэтки Шивы и Ганеши стояли на каминной полке и на низком столике у большого дивана, накрытого кашемировыми шалями. Картины, составленные вместе как для переезда, оставили следы на стене.
Мы с балериной сели на большой диван. Она пришла с подносом и поставила его на низкий столик среди статуэток. Наполнила три стакана чем-то крепким из бутылки, названия на которой я прочесть не смог. Я пригубил. Действительно очень крепко. Пола Юберсен отпила большой глоток. Балерина же ни капли. И мне вдруг вспомнилась фраза, которую, по ее словам, Князев повторял своим ученикам: «Артистам балета не нужен алкоголь, потому что танец сильнее любого алкоголя».
Не знаю, сколько времени мы оставались там. Она поставила пластинку с индусской музыкой, от ее нежного звучания и пауз у меня щемило сердце. И лица балерины и Полы Юберсен говорили в эти минуты, что они чувствуют то же самое.