Вот Зизин – зачетный мужик. Читает всегда громко, ясно, без всяких листочков. А если идиот какой-нибудь уснет на его лекции, он его просто в конце просит подойти и показать конспект. А Розетка поднимает глаза от тетрадки, выискивает жертв, и начинает полоскать их минут по двадцать. Мол, никакой тяги к знаниям, бесполезные существа, ужасное поколение… А потом в конце говорит: «Ой, материала было очень много, а времени на лекцию очень мало. Поэтому я, вся такая великолепная, не уложилась. А остальное вы сами, блин, сами. Попробуй еще найти то, че она хочет от тебя услышать…
Это я не злюсь, это сессия просто скоро. Она на всех так влияет. Сразу начинаешь уважать нормальных преподов и беситься с таких вот, бесполезных.
Серега сует мне бумажку: «Го сегодня ко мне, на ПС-ку ГТА-ашку новую наконец-то купил».
О, отличный повод свалить из дома. Это если вдруг Дашка сегодня в театр не попадет и весь вечер будет реветь. С самого детства терпеть не могу, когда она ревет. Мне почему-то самому тоже грустно становится и слезы подступают. А я не ревел уже кучу лет так-то. Так что нечего мне тут…
— Сём, — осторожно шепчет Серега, пригибаясь за Виталика. — Ты че-то зависаешь в последнее время. Все норм?
Голова Виталика Серегу не спасает: мы его теряем секунды через три. Розетка радостно берет его на мушку, и мы битый час слушаем ее канитель про то, какие мы бессовестные.
Остальные две пары проходят не лучше. Всю вторую я проспал, а третью мы проспали вместе с Серегой.
Домой иду расстроенный и даже почему-то злой. Кажется, что универ отнимает слишком много времени, которое можно было бы потратить на что-то полезное. На что я еще правда не решил… Вон, Леха предлагал у его бати в СТО подработать. Можно, конечно, но там так воняет…
Не знаю, в общем. Мама говорит, что она в моем возрасте уже вышла из декрета и пахала, как лошадь. А я, мол, инфантильный дофига… Ну, не созрел я еще для работы! Второй курс только, ну. Вот закончу универ, вот тогда…
А дома меня ждал сюрприз. Офигенный такой сюрприз, надо сказать. Мелкая с порога мне улыбается, сумку с плеча стаскивает, мол, братишка любимый, устал видно очень. Ага, кроссы мои теперь к стеночке ставит, подошву от грязи трет… Комп что ли сломала? Или гитару разбила?
На кухне уже мама ждет, с горячим супом, с котлетками. Я на них обеих смотрю, а у самого чувство, что падаю. Аж страшно стало. Ух, точно что-то задумали, лисы хитрющие.
— Ну? — я кидаю котлету в рот и падаю на табуретку. — Выкладывайте. Я ж знаю такие улыбки. Че я должен сделать?
— Сём, у меня температура, — мама садится рядом, гладит меня по плечу горячей ладошкой. Щеки у нее и правда розовые, глаза блестят.
— А че сразу не позвонили? За лекарствами сгонять? Мам, ты мне денег дай только. У меня там три сотни только остались.
Встаю, быстро мою руки и пытаюсь слинять в коридор. Потом дверь приоткрою, кину в них лекарствами, как бомбой, а сам к Сереге свалю. Идеальный план, как по мне. Стою уже в куртке, а мелкая вдруг как завопит:
— Нет, Сёмочка, стой! Мама сама уже все купила!
— Сёмен, — мама встает, а я сглатываю.
Плохой знак, плохой зна-а-а-ак. Узнала, что я курил? Так я уже полгода как бросил. С отцом она меня вроде бы не видела, Толику ее ниче не сделал, мелкую не доставал. Чего она, блин, от меня хочет?..
— В общем, на балет сегодня с Дашей идешь ты, — бросает мамка. Она так умеет. Тяжело, как мешком по голове.
— Чего-о-о?
Я хватаюсь за дверную ручку, а у самого ладошки потные. У мамы глаза страшные-страшные. Ругаться щас будет, точно…
— Ну, нет. Я к Сереге.
— Серега этот твой! — мама подскакивает ко мне и срывает с головы растянутую шапку, которую я только-только нахлобучил на макушку.
Серегу она не любит за то, что он мне расквасил нос в третьем классе. Мы об этом и думать уже забыли, но мама-то помнит, мама всегда все помнит.
— Сёма, все! Я сказала! Я на билеты эти знаешь, сколько отгрохала, а? Весь аванс почти!
— Ребенок об этом всю жизнь мечтал! — подхватывает Дашка маминым тоном.
Я выскакиваю из квартиры зачем-то в одном кроссовке, со всей дури хлопаю дверью. Пусть знают, что я не доволен. В театр с малой я-то пойду, че деньгам пропадать, но пусть понимают, что я против такого вот. Эксплуататорши.